ЗАВЕРШЕНИЕ КНИГИ


      Рукопись данной книги была предоставлена Издательству в январе 2003 года. События в регионе Ближнего Востока продолжали развиваться. Период, наступивший после Второй мировой войны, оказался одним из самых длительных, когда государственные границы в Европе и на Ближнем Востоке оставались неизменными. Но, чем далее сохраняется данное искусственное состояние, тем более неустойчивым становится расстановка сил в регионе. США, решая кардинальные проблемы своей безопасности, осуществляют данные задачи в условиях, не только возрастающей конфронтации, но и стратегической перестановки региональных сил. Активная политика США, усиление их военно-политического контроля над регионом объективно тормозит развитие данных тенденций. Но в среднесрочной перспективе процесс элиминирования относительного равновесия усилится. Для США все более выясняется то, что гораздо легче и «дешевле» пересмотр государственных границ и формирование новых региональных военно-политических и геоэкономических альянсов, нежели поддерживать существующие границы и межгосударственные «связки». Проблема заключается в принятии принципов легитимизации данных процессов, поэтому главным аргументом станет тот же самый, который фигурирует сейчас — безопасность. Практически только США – государство принявшее на себя ответственность за глобальную безопасность, способны осуществить данные процессы без нарастания хаоса в мире. То есть, именно США, последовательно отстаивавшие нынешние принципы международных отношений, обеспечивая свою национальную безопасность, инициируют отрицание данных принципов. Причем, именно неоконсервативная команда Республиканской партии наиболее эффективно способна выполнить эту задачу, которая включает прежде всего изменение региональных балансов сил, исходя из американских интересов. Именно в этом заключается шанс на достижение региональной и глобальной безопасности.

Проблема формирования антииракской коалиции.

      Политические технологи в Государственном департаменте и в Пентагоне продолжают осуществлять пропаганду «двойной политики» в отношении своих союзников по НАТО и государств Ближнего Востока, которые рассматриваются, как потенциальные участники антииракской коалиции. Данная «двойная политика» заключается в одновременных действиях по демонстрации того, что США не нуждаются в какой-либо поддержке партнеров и союзников в проведении данной операции, а также стремление привлечь данные государства к участию в коалиции. С самого начала развития действий по подготовке к возможной операции против Ирака ведущие политологи и аналитики (прежде всего правого, неоконсервативного крыла) настаивали на максимальном использовании «коллективных решений» и «коллективных действий», имея в виду арену ООН, НАТО, арабское сообщество, а также сотрудничество с Россией. Данного мнения придерживаются Г.Киссинджер, З.Бзежинский, руководители ведущих аналитических и исследовательских центров США(Институт CATO, Институт им.Брукингса, RAND – корпорация, Центр стратегических и международных исследований (CSIS), Фонд «Карнеги», Атлантический Совет, The American Enterprise – Institute, Центр им.Никсона). Практически только такие организации, как Фонд «Наследие» (The Heritage Foundаtion), принадлежащих к «реалистическому» направлению в политике, рекомендуют игнорировать «коллективные решения». По сути все представители Демократической партии в Сенате и в нижней палате Конгресса, достаточно многочисленные и влиятельные либеральные круги в США категорически выступают за «коллективные решения». Государственный секретарь Колин Пауэлл и члены его команды в ГосДепе и в Пентагоне также придерживаются данного мнения, но практически не выражают его публично (за исключением отдельных высказываний). Влиятельные члены НАТО Франция, Германия и Италия последовательно проводят политику «коллективных решений» в отношении операции против Ирака. Практически такого же мнения придерживается не только правящая Лейбористская партия Великобритании, но и премьер-министр Т.Блэр.
      В связи с этим, администрация Дж.Буша проводит довольно вялую политику по включению в коалицию членов НАТО и ближневосточные государства. Причем в этом участвуют члены руководства Пентагона. Вялость политики США в этом направлении объясняется следующими факторами. Во-первых, процесс привлечения к участию в операции различных государств требует дополнительных затрат финансовых ресурсов и политических уступок. Во-вторых, решение о проведении операции пока нет, а подготовительные мероприятия больше напоминают масштабные маневры по выяснению уровня боеспособности вооруженных сил и возможному усилению военного присутствия в регионе Ближнего Востока. В-третьих, участие большого числа государств в коалиции, особенно ведущих государств НАТО, может привести к усилению неопределенности и проблематичности поствоенного периода, необходимости согласования решений с партнерами. США и Великобритания способны сконцентрировать в регионе такую военную мощь, которая позволит, несомненно, решить военные проблемы без существенной помощи других государств. В политических целях было бы желательно для США участие в коалиции Саудовской Аравии, Сирии, Ирана и Иордании, но американская администрация не пытается связывать временные параметры проведения операции с амбициями этих государств.
      Вместе с тем, достаточно важное значение в подготовке США проведения операции является не публичная политика, проводимая в направлении формирования «тайной коалиции» из числа арабских государств. США удалось достигнуть принципиальные договоренности с Сирией, Иорданией, Египтом, Саудовской Аравией, Йеменом и всеми без исключения арабскими государствами Персидского залива относительно согласования действий в ходе подготовки и проведения операции. Президент Египта, несмотря на ряд антиизраильских и проиракских заявлений практически сам инициировал сотрудничество с США в части антииракской операции. С Иорданией и государствами Персидского залива никогда не было больших проблем. Основные проблемы имелись с Сирией и Саудовской Аравией. Проблемы с Саудовской Аравией были решены в режиме двухсторонних отношений, а относительно Сирии США пришлось применить серьезные и комбинационные действия, с участием Турции, Израиля, Великобритании. Сирию практически принудили к сотрудничеству. Некоторые незначительные договоренности достигнуты также в отношении Ирана. Данные договоренности с арабскими государствами и Ираном включают такие моменты, как:
      1. не допущение пропусков через их территорию или поставки Ираку вооружений и стратегических грузов;
      2. отношение к беженцам, депортированным и интернированным иракским войскам;
      3. предоставление воздушных коридоров;
      4. предоставлении информации, которая связана с проблемами региональной и международной безопасности (использование Ираком или иррегулярными вооруженными группами оружия массового поражения и т.д.)
      5. прием и обеспечение убежища лиц, обвиняемых в военных преступлениях и преступлениях против человечности;
      6. отказ от каких-либо враждебных действий в отношении Турции и Израиля.
      Таким образом, США не употребляют значительных усилий по формированию антииракской коалиции, а пытаются в режиме тайной дипломатии решить реальные проблемы проведения военной операции, связанные с политикой и позициями региональных государств. США понимают, что Россия пытается проводить в регионе самостоятельную политику и достижение каких-либо договоренностей с ней относительно Ирака нереально.

Саммит ближневосточных государств в январе 2003 года.

      Политические, экономические и религиозные элиты стран Ближнего Востока, особенно соседних с Ираком арабских стран и Иран, а также Турция, вовлеченная в антииракскую коалицию не могут безучастно наблюдать за развитием событий в регионе и довольно быстро приняли предложение Турции провести саммит в Константинополе по данной проблеме. Участники саммита – Турция, Сирия, Иордания, Египет, Иран, Саудовская Аравия вряд ли надеялись разработать либо конкретные предложения по проблеме Ирака, либо выработать некую общую позицию. Политические руководители этих стран (за исключением Ирана) должны реагировать на достаточно мощное недовольство обществ данных стран, в связи с развитием событий и политикой их правительств. Данный саммит, состоявшийся 23 января, продемонстрировал совершенную неспособность данных государств противостоять или даже скорректировать политику и действия США. Данные государства не в состоянии также существенно повлиять на позицию Ирака и настоять на принятии им условий США. Ирак практически независим от политики соседних или ведущих арабских государств и в состоянии самостоятельно выстраивать отношения с США и Великобританией. Данный саммит продемонстрировал, также, следующее. Ведущие арабские государства – Египет, Сирия и Саудовская Аравия выявили свою полную несостоятельность в части оказания влияния на США. Они могут лишь подтвердить способность США проводить практически бесконтрольную политику на Ближнем Востоке. После данного саммита арабские государства еще более утратили свои международные позиции. Выяснилось также и то, что ни одно из арабских государств не обладает уже статусом региональной макродержавы, которыми, несомненно, являются только Турция и Иран.
      Еще более выразилось дистанцирование Египта от проблем региона, который все более формируют свою внешнюю политику, как политику позитивного нейтралитета. Пик египетское регионального великодержавия прошел, ему не удалось решить важнейшие экономические, социальные и технологические проблемы, а также проблемы внутренней безопасности. Египет не в состоянии успешно реконструировать свои вооруженные силы и вообще не способен решать внутренние вопросы без экономической и политической поддержки США. Располагая более чем 60-миллионным населением и весьма скудными экономическими ресурсами, Египет стал «балластом» Ближнего Востока, но все еще считается ведущим государством арабского мира, оказывая большое, иногда решающее влияние, на арабскую политику, однако, по той причине, что международный, неформальный статус арабских государств заметно опустился. На данном фоне «внешнеполитического упадка» арабских государств, а также в условиях нарастания исламского радикализма, Египет сохраняет свои позиции в арабском мире. Египет даже не пытался, ни самостоятельно, ни в связке арабских государств повлиять на позицию и политику США в иракском вопросе. Египетская политическая элита весьма отрицательно рассматривает политику Ирака и вообще иракский политический режим. В аналитической литературе данной проблеме не уделено должного внимания, но Египет является противоположным «полюсом» в арабском мире в отношении Ирака и принимает активное участие в политике и акциях, направленных на ликвидацию политического режима в Ираке. Египетская разведка и спецслужбы играют ведущую роль в сотрудничестве с США в иракском направлении, в устранении от власти Я.Арафата, в создании новой администрации в Палестине, в упреждении деятельности антиамериканских террористических организаций, в блокировании усилий Ливии и Сирии на арабской политической арене. Ирак также (особенно ранее) участвовал в антиегипетских акциях, поддерживания различные оппозиционные, в том числе религиозные группировки в Египте. В настоящее время возможности Ирака в этом направлении ограничены. Между разведслужбами Египта и Израиля имеются долгосрочные договоренности о сотрудничестве. В Египте практически полностью ликвидированы левые движения, и их место заняли мусульманские радикальные организации, которые становятся основной внутриполитической проблемой египетского режима. В Египте у власти находится очень влиятельная политическая или военно-политическая элита, ориентированная на западные ценности и приоритетное партнерство с Западным собществом. Политический режим в Египте последовательно приходит в упадок, так как утратил идеологический базис существования. Египетское руководство не возражало против инициативы Турции и не было против проведения саммита в Константинополе. Однако, Египет достаточно категорично заявил о том, что ему не понятен смысл участия Ирана в данном саммите. В ходе саммита и в процессе подведения итогов, Египет сыграл большую роль в фактическом блокировании каких-либо намерений создать единую позицию в части коррекции планов США. Эта позиция Египта явилась столь явственной и решительной, что арабские политики утратили всякую надежду на какой-либо консолидированный диалог с США по иракской проблеме. Перспективной задачей Египта является содействие «легитимизации» американских действий в отношении Ирака и политики американо-британской администрации, а затем и нового иракского политического режима.
       Сирийский политический режим, несмотря на многие экономические, социальные и внешнеполитические проблемы, еще достаточно силен и практически полностью контролирует ситуацию в стране и некоторые проводимые реформы. Б.Асад молод и пользуется поддержкой и старшего и младшего поколения сирийской администрации и политиков. Сирийское политическое руководство поддерживает тесные связи со всеми государствами, располагающими информацией – США, Францией, Великобританией, Россией, Ираном, Египтом, Иорданией, Саудовской Аравией и Турцией. Руководство Сирии прекрасно осведомлено о подлинных целях США в отношении Ирака, о американо-иракских, американо-иранских и американо-египетских контактах. Турция, пытающаяся играть более важную роль в регионе, также информирует Сирию о многих процессах. С самого начала развертывания политики США по созданию антитеррористической коалиции осенью 2001 года, Сирия должна была решить главную задачу – обеспечить свою безопасность. Осенью 2001 года сирийское руководство было готово на более принципиальные уступки, но США не стали проводить политику полного «дожатия» Сирии, что вызвало недовольство Израиля. Сирия взяла на себя обязательство исчерпывающего сотрудничества с США по проблемам терроризма и экстремизма, осуществляя контроль над десятками подобных организаций в Ливане и в Средиземноморья. Именно с этой целью США согласились с тем, что штаб- квартиры десятков данных организаций продолжают действовать в Сирии. Главной задачей, в этой связи, явилось элиминирование деятельности ливанской национально-освободительной шиитской организации «Хезболла». Практически просирийское крыло «Хезболла» прекратила непосредственную боевую деятельность против Израиля. «Хезболла» продолжает оказывать материальную помощь палестинским исламским группировкам, выступая всего лишь в роли посредника. Сирия по согласованию с США продолжает осуществлять широкие экономические организации с Ираком, являясь важным поставщиком продовольствия, медикаментов, одежды и сырья, а также продолжает транспортировать иракскую нефть и нефтепродукты через свою территорию, получая за этот транзит не менее 1,0 млрд.долл. в год. США продолжают поддерживать Сирию в части сохранения ее военного присутствия в Ливане, что особенно важно для Сирии (и что также вызывает недовольство Израиля). Сирийское руководство понимало, что США применяют в отношении масштабную политическую технологию и пытаются избежать осуществления военной операции. Данная перспектива весьма соответствовала интересам Сирии, которая в данных условиях могла бы проводить традиционную для себя посредническую политику. Ожидания Сирии относительно выгод, полученных в результате посреднической деятельности в целом не оправдались. США не задействовали Сирию в этом качестве в полной мере. Несомненно то, что в результате развертывания политики США на Ближнем Востоке Сирия утратила часть независимого внешнеполитического курса. Политика США предполагала урегулирование турецко-сирийских отношений и отказ Сирии от усиления напряженности в отношении Израиля, придание Сирии большей роли в отношении курдской проблемы в Ираке, активизации сирийской политики в отношении Ирака, что, практически, предполагало давление на иракское руководство. Главное, что сумело добиться сирийское руководство, это лояльность США к нынешнему сирийскому режиму. К началу 2002 года данный новый региональный статус Сирии, как партнера США уже сформировался. Идея о том, что США поставили целью добиться партнерских отношений с Сирией распространялась в политических кругах Ближнего Востока, Франции и США на протяжении последних трех лет, что было вызвано пониманием администрации Б.Клинтона того, что позиция Сирии может стать серьезным тупиком для американской политики в перспективе, так как не решен даже наиболее «ближний» и разработанный вопрос о Голанских высотах. Сирия представляется, как ключевое государство региона, без тесных партнерских отношений с которой невозможно успешно развивать американскую политику в регионе. США преследуют цели недопущения развития отношений Сирии с Францией и Германией, а также с Ираном на основе идей регионального стратегического партнерства. Это еще раз подтверждает то, что США в качестве негативной среднесрочной перспективы рассматривают возможность формирования регионального политического и военно-политического альянса, с участием Сирии, Ирака, Ирана и других государств, при их сотрудничестве европейским тандемом Франция – Германия и Россией. Сирийская и арабская элита в целом весьма скептически оценивает такую перспективу, предпочитая установить равноудаленные отношения с региональными и западными державами. В связи с этим, Сирия руководствуется не гипотетическими региональными политическими проектами, а краткосрочными проблемами безопасности и экономического развития. Таким образом, Сирия, как и Египет утратила свой статус региональной макродержавы и до определенной развязки ситуации будет проводить политику партнерства с США. Между США и Сирией имеются договоренности относительно следующих проблем: предоставление воздушных коридоров для военной авиации США и Великобритании, отказ от военной и военно-технической помощи Ираку, обеспечение экономической блокады Ирака в случае осуществления военной операции, не допускать создание эмигрантских политических центров правящего режима Ирака на территории Сирии, предоставление полной информации по Ираку по проблемам оружия массового поражения и безопасности. Вместе с тем, Сирия не смогла приобрести новые позиции в арабском мире и вообще в регионе, она также не сумела сыграть более важную роль в судьбе Ирака, исходя из арабских интересов. Практически такие же договоренности имеются с Саудовской Аравией, Иорданией, Ираном и, видимо, другими государствами региона.
      Позиции Египта и Сирии нельзя признать схожими, так как Сирия стремится проводить более дистанцированную от США политику. Однако, позиция Египта и Сирии практически выглядят идентичными и в целом предопределяют позицию арабских государств. Египет и Сирия не примут участие в военных действиях против Ирака, но их нынешняя позиция в значительной мере ослабляет позицию Ирака. Ирак, в рамках развертывания политики США после событий 11 сентября, не возлагал серьезных надежд на поддержку правительств арабских государств. Ирак инициировал и поддерживал арабские национальные и религиозные движения в Палестине, Ливане, Египте и, по некоторым сведениям, в Саудовской Аравии.
      Саудовская Аравия представляет собой распадающееся государство по этническому, религиозному, политическому, регионалистскому, экономическому и идеологическому признакам. Пик финансово-экономического благополучия Саудовской Аравии и ее политического влияния ее элиты прошел в начале 90-тых годов. Достаточно сказать, что среднедушевой доход в Саудовской Аравии за последние 12 лет с 28600 до 6800 долларов, в связи с падением стоимости финансового капитала, колебаниями цен на нефть и значительным ростом населения. Саудовская Аравия является лидером в регионе по военным расходам, однако, она не стала ни военной державой, ни даже имеет боеспособные вооруженные силы. Значительная часть приобретаемых вооружений не может быть даже адаптирована. Саудовская Аравия в военном отношении и в отношении безопасности не является вполне самодостаточным государством. Саудовское общество переживает небывалую нестабильность, что вызвано политикой и интересами различных политических и экономических групп, интеллигентскими и другими общественными кругами. Саудовское общество вестернизировано и требует проведение принципиальных реформ в части создания парламентаризма, многопартийности, устранения монопольного положения правящей династии. Выдвигаются требования в отношении устранения самой правящей династии, как нелегитимной и немогущей претендовать на роль хранителей исламских святынь. В масонских и аналитических кругах США и Великобритании серьезно обсуждаются возможности устранения династии и территориально-политического раздела Саудовской Аравии на Западную и Восточную части. Предлагается создать в Западной части, где расположены исламские святыни, либо самостоятельное теократическое государство с торговой политической ментальностью, либо подчинить эту территорию иорданской династии Хашимитов. В Восточной части, где находятся источники нефти, предлагается создать либо арабскую республику, либо сохранить власть саудидов в реформированном виде. Саудовская Аравия в 80-тых и 90-тых годах стремилась проводить активную внешнюю политику, которая не всегда была осмыслена и не носила прагматического характера, что было связано с требованиями исламитских движений, а также «имперскими» амбициями саудовской династии. Внешняя политика Саудовской Аравии была направлена на поддержку антиизраильской деятельности арабских государств и движений, на ограничение роли и влияния Ирана в Персидском заливе и в арабском мире, на поддержку политики Пакистана в Южной и Центральной Азии, на нанесение глобального военно-политического удара по Кавказско-Каспийскому бассейну и России, обеспечить и далее стратегическое сотрудничество с США. К концу 90-тых годов обозначился провал саудовской внешней политики. После событий 11 сентября внешняя политика Саудовской Аравии была вполне блокирована со стороны США и их партнеров. В международном плане Саудовская Аравия представляется, как достаточно изолированное государство, неспособное проводить активную внешнюю политику за пределами арабского мира, хотя в рамках арабской политики Саудовская Аравия сохранила свой статус ведущей арабской страны. Более того, помимо Ирака Саудовская Аравия единственное финансово-состоятельное крупное арабское государство, способное поддержать другие арабские и исламские страны. Позиции Саудовской Аравии в арабском мире, на арене арабо-израильских отношений, а также в части кризисных ситуаций, определялись прежде всего ее отношениями с США, на которые она была способна оказывать некоторое влияние, как нефтяная держава. Однако, саудовская элита переоценила свою роль, как нефтяного стратегического партнера США. Стратегические отношения США с государствами Ближнего Востока носят различный характер: с Израилем данные отношения имеют идеологический и геополитический характер; с Турцией – военно-стратегический; с Саудовской Аравией – исключительно энергетический; с Египтом – практически только политический. Но даже отношения с Египтом, как «центральной арабской державой», для США имели большее значение, чем с Саудовской Аравией. Важнейшее значение для понимания политики Саудовской Аравии в отношении Ирака имеет то, что саудовцы давно поставили целью свержение правящего режима в Ираке, но сохранение Ирака, как военной державы, проводящей антиизральскую и антиамериканкую политику. Эта позиция совершенно не состоятельна и не позволяла Саудовской Аравии проводить последовательную политику в отношении американо-иракской конфронтации.
      В связи с данным положением Саудовской Аравии ее действия и политика в период возможной войны против Ирака может выглядеть следующим образом. Совершенное неучастие в антииракской коалиции и несодействие коалиции приведет к полной утрате Саудовской Аравией внешнеполитических возможностей. США и Великобритания начнут развитие проекта, направленного на разрушение саудовского государства. В поствоенный период саудовцы также не будут иметь рычаги воздействия на политические процессы в регионе. В связи с этим, саудовцы приняли решение о предоставлении коалиции авиабазы Принц-Султан. Для США представляется весьма важным участие или сотрудничество с Саудовской Аравией в политике в отношении Ирака. США понимают, что Саудовская Аравия могла сыграть важную роль и в поствоенный период. Вместе с тем, с учетом стремления США не применять наземную операцию и договориться с Ираком, роль Саудовской Аравии не столь высока. Тем более, американцы высказывали оценки о том, что саудовцам выгодна ситуация длительной войны и длительной бездеятельности иракских нефтяных промыслов. В отличие от Египта и Сирии, Саудовская Аравия, Кувейт и другие нефтеэкспортирующие государства региона вполне устроит политическая, военная и экономическая катастрофа в Ираке.

Ограничители в части принятия решений по Ираку.

      По оценкам американских и британских аналитиков, принципиально существуют следующие ограничители в принятии решения об осуществлении военной операции против Ирака (по приоритетности):
      -сохраняется высокий уровень неопределенности по вопросу о поствоенном развитии событий в Ираке и в регионе Ближнего Востока, остаются неудовлетворительными сценарные разработки в отношении проведения политических реформ, формирования органов власти, участия тех или иных группировок в новом правительстве, возможности сотрудничества с представителями прежней администрации, порядка восстановления экономики и инфраструктуры Ирака, возможности по осуществлению продолжительного контроля над Ираком в условиях гражданского, демократического правительства, позиции и действия организованных групп в курдских и шиитских провинциях Ирака, их амбиции и представления о государственном устройстве Ирака;
      -наличие серьезных разногласий не только в американском истеблишменте, но и в администрации Дж.Буша в отношении целесообразности военной операции против Ирака, принципиальные различия в подходах Государственного департамента и Пентагона;
      -американские и британские разведывательные службы не смогли дать достоверного ответа на вопрос – насколько упорно иракские вооруженные силы окажут сопротивление войскам коалиции, ограничатся ли боевые действия воздушными ударами и приграничными боями или перерастут в крупные сражения за наиболее крупные города, в том числе за Багдад, то есть, по существу нет полных представлений о сценарии военных действий;
      -каковы временные и ресурсные параметры относительно военного присутствия войск коалиции в Ираке, насколько будет необходимо длительное существование оккупационной администрации, какое место в режиме оккупации займут постоянные американские и британские военные базы, которые предполагается разместить на севере, юге и в центре страны, как будет изменяться статус данных баз по мере реформирования политической системы Ирака;
      -каким образом отразится военная операция на динамике цен на нефть в мире и в США, насколько будет возможно быстрое восстановление нефтяных промыслов и энерго-транспортной инфраструктуры, при намерениях С.Хусейна уничтожить нефтяную промышленность страны, насколько станет возможным осуществление контроля или преимущественных позиций американских и британских компаний в Ираке, при соблюдении правовых основ и лояльного отношения новой администрации;
      -тщетность попыток создания условий для принятия «коллективных решений по Ираку», невозможность создания широкой коалиции, с участием европейских членов НАТО и арабских государств, устойчивая позиция России, Франции, Китая, Германии в части отрицания необходимости данной военной операции, внешнеполитические риски, связанные с углублением раскола в НАТО и дистанцирования «Европейского Союза» от США, консолидация ведущих европейских государств – Германии и Франции с Россией на базе антиамериканизма;
      -неопределенность позиции Турции в отношении участия в военной операции, политическая позиция турецкого военного командования на различных этапах военной операции и оккупации Ирака, внутреннее положение в Турции, в связи с ее участием в военных действиях, ее отношение к курдам северо-восточного Ирака, перспективы урегулирования турецко-курдских отношений;
      -позиции США в арабском мире после осуществления военной операции, проблема безопасности Израиля, возможность создания арабо-исламской коалиции, возможная перспектива долговременной конфронтации между арабскими государствами и США, участие арабских элит в антиамериканских и антибританских геоэкономических проектах, необходимость гарантий безопасности для Турции, обострение отношений этой страны с соседними государствами;
      -влияние военной операции на развитие политических процессов внутри США, возможность возникновения внутриполитического и гражданского кризиса, утраты Республиканской партией политических позиций и угроза реванша Демократов в 2005 году во время президентских выборов, необходимость привязки временных параметров военной операции к очередным президентским выборам в США;
      -неадекватность широкомасштабной военной операции, как метода борьбы с терроризмом и радикализмом, отсутствие должной разведывательной базы в антитеррористическом направлении.
      Приведенные факторы, возможно, со временем будут ранжироваться иным образом, в зависимости от конкретных политических условий. Но есть основания утверждать, что все они сохранят свое значение и будут учитываться политическим руководством США. Попытаясь обобщить данные факторы, можно отметить, что администрация США, не сумев разработать все необходимые политические технологии, связанные с данной операцией, стремятся избежать войны и прилагают усилия для достижения договоренностей с США. Применяемые технологии сводятся к тому, чтобы убедить политическое руководство Ирака в реальности проведения военной операции, принудить Ирак к принятию условий США, но в случае срыва данного сценария действительно осуществить масштабную военную операцию. Следует отметить, что по мере развития данной технологии, мировое сообщество убеждается в том, что США пытаются избежать войны и достичь своих целей путем демонстрации военной мощи. Это достаточно традиционная, но вместе с тем и новая политическая технология, если принять во внимание используемые подходы и методы.

Арабо-израильский конфликт.

      Сразу после прихода к власти (весна 2001 года) администрация Дж.Буша предприняла серьезные усилия по блокированию процесса урегулирования арабо-израильского конфликта, прежде всего палестинской проблемы. С этой задачей был связан первый визит К.Пауэлла на Ближний Восток в качестве ГосСекретаря США. Ожидаемая в начале сентября 2001 года инициатива Дж.Буша по созданию «временного» палестинского государства также была направлена на блокирование и дистанцирование палестинской проблемы от иракской проблемы для создания более благоприятных условий оказания давления на Ирак и проведения политики устранения режима С.Хусейна. После событий 11 сентября, администрация Дж.Буша практически не предпринимала каких либо реальных инициатив в части урегулирования палестинской проблемы и вообще арабо-израильского конфликта. В марте 2001 года начался процесс последовательных договоренностей между Дж.Бушем и А.Шароном по стратегическим проблемам. США предоставили и подтвердили гарантии военно-технического превосходства Израиля в регионе, что стало основой для проведения А.Шароном политики силового подавления палестинского движения. Администрацию Дж.Буша и лоббирующие компании и организации принципиально не интересует урегулирование арабо-израильского и вообще других локальных и региональных конфликтов (в том числе косовского, карабахского или абхазского). Неоконсервативная команда Дж.Буша считает, что реально законсервированный конфликт представляется большой «ценностью» с точки зрения международной стабильности, а в случае невозможности консервации конфликта самое эффективное является силовое подавление возмущающей стороны, если сторона, занимающая преимущественные позиции является союзником или партнером США (Турция — Турецкий Курдистан и Израиль — Палестина). Таким образом, администрация Дж.Буша совершенно не имеет намерений участвовать в урегулировании палестинского и арабо-израильского конфликта в целом. Процесс данного урегулирования не позволяет создавать оперативную систему управления регионом, исходя из интересов США. В случае победы Демократической партии на очередных президентских выборах в США, возможны новые инициативы по урегулированию. Однако, следует отметить, что именно политика Б.Клинтона позволила американцам понять непродуктивность и принципиальную тупиковость палестинской проблемы. В самом конце деятельности администрации Б.Клинтона даже в леволиберальных кругах стали усиливаться настроения в пользу отказа от проведения активной политики в Палестине.
      В настоящее время происходит имитация процесса урегулирования палестино-израильского конфликта. Практически данная проблема, если не законсервирована, то в значительной мере утратила свою актуальность для, практически, всех заинтересованных сторон. Израиль практически принял в качестве государственной доктрины силовое принуждение палестинского народа и его наиболее умеренные организации к принятию некого неопределенного варианта существования автономии на Западном берегу Иордана и в секторе Газа, представляющая собой четыре изолированных анклава, а также отказаться от требований возвращения палестинских беженцев. Израилю крайне выгодна создавшаяся ситуация в регионе и усиление напряженности в американо-арабских отношениях. Ранее Израиль был заинтересован в развитии и улучшении американо-арабских отношений, как условие влияния США на арабские государства, в связи с намерениями левого правительства Израиля реально урегулировать израильско-арабские отношения. Правая команда А.Шарона категорически отрицает возможность урегулирования на основе создания полноценного палестинского государства и тем более возвращения Голанских высот под контроль Сирии. Израиль располагает сведениями о готовности части палестинских политических и общественных кругов сотрудничать с ним и разрабатывает данную версию «урегулирования», в условиях необратимой депортации Я.Арафата и многих членов его команды и администрации. Я.Арафату и палестинскому руководству также не выгодно какое-либо форсирование решения проблемы, так как в создавшихся условиях любое решение станет ущербным для палестинцев. Ведущие арабские государства на саммите в Бейруте в марте 2002 года приняли главную политическую линию по Палестине, которая заключается в реанимации палестинской проблемы в политике США и увязать данную проблему с их политикой, как рычаг давления на США. Сирия, Египет, Саудовская Аравия заняты своими кардинальными проблемами и не могут предпринимать серьезные инициативы по палестинской проблеме. Данные три ведущих арабских государства и Ирак крайне заинтересованы в продолжении вооруженной и гражданской палестино-израильской конфронтации, как важного средства удержания Израиля в рамках «малой геополитики» (в масштабах Палестины) и исключить его активные действия в отношении них. Такую же позицию занимает и Иран. Европейское сообщество время от времени проявляет активность в этом вопросе, но это также не выходит за рамки имитации процесса урегулирования. Ключевым условием для реализации плана Израиля по принуждению палестинцев принять его предложения, является депортация Я.Арафата, как человека-фактора, являющегося центральной политической персоной непримиримого крыла палестинского движения. Это представляется весьма сложной задачей и приведет к усилению антиизраильской позиции Европейского сообщества, вызовет много проблем в отношениях с Конгрессом США. В результате данного решения Израиль может оказаться в невиданной международной изоляции. Данное решение и акция могут быть реализованы только в условиях осуществления военной операции против Ирака, на которую Израиль возлагает большие надежды в части обеспечения своей безопасности. По имеющимся сведениям, во время встречи А.Шарона с Дж.Бушем в октябре 2002 года, президент США высказался против депортации Я.Арафата, так как представители ЦРУ в результатов контактов с Я.Арафатом и его окружением добились обязательств не потворствовать терроризму и избегать силовых акций. Но эта задача остается актуальной для Израиля. Израиль подготовил специальную операцию по депортации Я.Арафата и более 100 человек его окружения и администрации. Руководители ведущих арабских государств имеют весьма напряженные отношения с Я.Арафатом, предпринимают меры по ограничению его деятельности на территории данных государств, предъявляют ему политические требования в обмен на помощь и содействие. Особенно неблагоприятно складываются отношения Я.Арафата с президентом Египта Х.Мубараком, президентом Сирии Б.Асадом, президентом Ливана Э.Лахудом и королем Иордании Абдуллой. Достаточно неприятные отношения сложились и с Ираном, который считает Я.Арафата примиренцем и капитулянтом. Однако, Я.Арафат является важным ресурсом продолжения борьбы с Израилем и напряженности в регионе, что, несомненно, выгодно данным государствам. Американские аналитики высказывают мнение о том, что, если бы ЦРУ могло бы гарантировать или будь уверенным в том, что имеется альтернатива в лице авторитетных политиков, оно рекомендовало бы администрации США депортировать или сделать Я.Арафата недееспособным. Другим мотивом политической позиции администрации Дж.Буша является твердое намерение не брать на себя ответственность за урегулирование палестинской проблемы. По проблеме возможной депортации Я.Арафата имеются сведения, что так называемые умеренные и «альтернативные» политические деятели Палестины имеют договоренности о том, что независимо от исходов выборов в Палестинской автономии, а также от политических процессов, Я.Арафат должен оставаться во главе Организации Освобождения Палестины и центральной харизматической фигурой палестинского движения. В условиях, когда Израилю не удалось добиться серьезной внутрипалестинской конфронтации, депортация Я.Арафата становится бессмысленным. Однако, все эти мотивы весьма относительны, кроме позиции США.
      США обещали Израилю после 11 сентября 2001 года ограничить или свести на нет содействие Сирии, Ливану, Саудовской Аравии и другим арабским странам и Ирану радикальным и террористическим группировкам, наносящим удары по Израилю. Однако, США не сумели выполнить это обещание и поставить под контроль данные государства. Это позволило Израилю предъявить США свои требования в части безопасности и получить одобрение его политики в отношении арабских государств и палестинцев. Палестино-израильское урегулирование не имеет перспективы. Можно принять две версии. По одной версии, Израилю не удастся договориться с умеренными кругами палестинцев в отношении примирения на основе воссоздания палестинской автономии или государства, неимеющего возможности реализовать все условия суверенитета. Вторая версия более реалистична. Израилю все же удастся достичь частичного примирения с палестинским обществом и воссоздать автономию или создать квази-государство. Однако, другая часть палестинцев продолжит борьбу с Израилем. Совершенно ясно другое – любое разрешение американо-иракской конфронтации не приведет и практически не повлияет принципиально на палестинское движение. Помощь, оказываемая Ираком палестинцам, не является безальтернативной. Эту помощь могут оказывать не государства, а всевозможные фонды и организации в исламском мире.
      Европейское сообщество также не предпринимает ничего реального в части урегулирования арабо-израильского конфликта. ЕвроСоюз и ведущие европейские государства не обладают операционными возможностями для влияния на создавшуюся ситуацию. Однако, в отличие от США ведущие европейские государства весьма заинтересованы в усложнении ситуации на Ближнем Востоке, в сохранении конфликтности и «поляризованости» региональной политики. Из европейских государств только Франция и Великобритания проводят активную политику на Ближнем Востоке. Франция традиционно опирается и строит свое партнерство с Сирией и Ливаном, пытается укрепить свои позиции в Ираке. По некоторым сведениям, Франция и Великобритания достигли стратегических договоренностей по проблемам политики в бывших французских и британских колониях, а также по Балканам, Ближнему Востоку, Ирану и Новым независимым государствам. Вместе с тем между компаниями Франции и Великобритании происходит ожесточенная борьба за влияние на Ближнем Востоке. Если ранее (20 лет назад) Франция не претендовала на ведущие позиции в мировом нефтяном бизнесе и довольствовалась участием в отдельных проектах, то к началу 21 века правительство Франции поставило задачу приобретения новых позиций в регионе, прежде всего на нефтяном, газовом и технологическом рынках, а также рынках вооружений. Великобритания стремиться занять преимущественные позиции в Иране и Ираке, располагающие наиболее обширными и емкими рынками. В связи с этим, Франция и Великобритания используют палестинскую проблему и проблему Голанских высот для создания ситуации напряженности. Данным государствам выгодно втянутость США в процесс урегулирования. Германия является важным и во многих случаях ведущим инвестором и торговым партнером государств региона, но в целом в региональной политике идет в фарватере французской политики. Самоизолированность Германии в иракской проблеме еще более дистанцирует эту страну от реальных политических процессов в регионе.
      ЕвроСоюз стремится делать вид, что предпринимает усилия для внедрения в процесс ближневосточного урегулирования. В конце декабря 2000 года Испания выступила с предложениями о посредничестве. Испания не является одним из лидеров ЕвроСоюза, ближе всех других европейских государств расположена к арабским государствам и имеет с ними давние исторические связи. Эти обстоятельства призваны не очень задевать политическое самолюбие США и выражать опасения относительно вмешательства европейцев. В 1991 году в Мадриде состоялось ключевое совещание участников и посредников израильско-палестинского урегулирования. Испания консультируется с США по данным инициативам, но тем не менее европейцы демонстрируют свою внешнеполитическую самостоятельность. В то же время деятельность ЕС не сводится к стабилизации политической ситуации на Ближнем Востоке, но направлена также на экономическое восстановление в регионе. ЕС принимает участие в решении вопросов распределения природных ресурсов и в первую очередь воды, в строительстве инфраструктур, коммуникаций, а также в решении проблемы беженцев. В настоящее время большинство инфраструктур Палестинской автономии финансируется из фондов Евросоюза.
      Из других европейских государств важную роль в регионе играет Ватикан, чья политика и интересы не выяснены вполне. Ватикан стремится поддержать христианские общины в Египте, Сирии, Ливане, Палестине и Ираке, независимо от конфессиональной принадлежности и трансформировать их в региональный политический фактор. Ватикан заинтересован в еврейско-мусульманском соперничестве по поводу Иерусалима и стремится добиться международного статуса Иерусалиму, что будет означать подчинение Святого города католической церкви. В этой политике Ватикан поддерживают Франция, Италия, Испания.
      Вместе с тем, апелляция к Ватикану имеет смысл в части его политики в отношении статуса Иерусалима. И Израиль, и палестинцы стремятся стать приоритетными партнерами Ватикана, прежде всего по проблеме Иерусалима. В определенном смысле цель Ватикана достигнута – он стал участником политических процессов в регионе. Но Ватикан опасается того, что пойдя навстречу требованиям Израиля в части осуждения антисемитизма, его политика окажется ограниченной, и он тем самым примет обязательства перед Израилем.
      Из других европейских государств Греция обозначает свое присутствие в регионе, установив отношения партнерства с Сирией и Ираном.
      В целом невозможно говорить о существовании общей европейской политики в отношении арабо-израильского конфликта. Но действия и заявления руководителей ведущих европейских государств – Великобритании, Франции, Германии, Италии и Испании весьма раздражают Израиль, так как объективно носят проарабский характер. Европейцы пытаются в определенной мере интегрировать в свое политическое и культурное пространство арабские государства Средиземноморья и тем самым создать буфер по отношению к исламскому радикализму. Для европейского сознания также имеет некоторое значение проблема Иерусалима.
      ООН практически девальвирована, как международная организация на арене арабской и ближневосточной политики и рассматривается, как «несуществующая организация», не имеющая возможностей даже предоставлять рекомендации.
      Ни одно арабское государство не заинтересовано в урегулировании палестинско-израильских и сирийско-израильских отношений на основе сохранения преимуществ за Израилем. Египет, Саудовская Аравия, Сирия и Ирак – четыре ведущих арабских государства не заинтересованы в урегулировании палестинской проблемы и проблемы Иерусалима. В этом случае они теряют основные рычаги влияния на США. Кроме того, исчерпание данных проблем приведет к активизации антиправительственных действий исламских радикалов внутри данных и других арабских государств. Кроме того, урегулирование, которое предполагает создание палестинского государства, экономически и политически зависимого от Израиля, приведет к экономическому сотрудничеству практически всего арабского мира с Израилем, что сделает еврейское государство ведущим в регионе, но уже не в условиях изолированности, а напротив – интегрированности. Данная перспектива представляется непонятной для арабских политических и экономических элит, а также религиозной элиты. В условиях подготовки США к операции против Ирака, арабский мир заинтересован в усилении израильско-палестинской конфронтации, сохранении фронта сопротивления палестинцев. Если говорить о некой обобщающей цели арабских государств по палестинской проблеме, то можно констатировать, что арабы стремятся реанимировать палестинский фактор, как ограничитель американской политики в регионе, то есть увязать большинство целей и задач США на Ближнем Востоке с неурегулированностью палестинской проблемы. Именно эту проблему пыталась решить администрация Дж.Буша весной 2001 года.
      Иран приложил много усилий для обеспечения своих позиций на Восточно-Средиземноморском побережье, поддерживая радикальные исламские движения в Ливане и Палестине. За последние 17-18 лет среднегодовые затраты Ирана в этом под-регионе достигали 40-120 млн. долл. Иран не заинтересован в урегулировании палестинской и вообще арабо-израильской проблемы по израильскому сценарию. Укрепление позиций в арабском мире является важнейшим внешнеполитическим направлением в арабском мире, что предполагает опору на шиитские и этнорелигиозные общины в Ираке, Сирии, Ливане, Палестине, Саудовской Аравии, Бахрейне и Йемене. Иран пытается не допустить урегулирования также сирийско-турецких, иракско-турецких, сирийско-изральских отношений, так как в более отдаленной перспективе стремится создать военно-политический блок в регионе.
      Таким образом, если США не заинтересованы в актуализации палестинской проблемы, то европейские государства и государства в регионе не заинтересованы в урегулировании палестинской и арабо-израильского конфликта. Следует добавить, что огромный контингент исламских радикальных организаций также не заинтересованы в данном урегулировании.

Визит А.Шарона в Вашингтон в октябре 2002 года.

      Данный визит не нашел должного отражения в аналитической литературе и в оценках аналитиков. Однако, данный визит явился ключевым в формировании общей американо-израильской позиции в отношении основных проблем Ближнего Востока. Обсуждались вопросы общей безопасности, палестинская и иракская проблемы. Практически Дж.Буш подтвердил готовность США гарантировать безопасность и военно-техническое превосходство Израиля. Данный визит был важен и с точки зрения внутриполитических процессов в Израиле, с очередными парламентскими выборами. А.Шарону необходимо была поддержка США в проведении им жесткого курса в отношении палестинцев. Кроме того, А.Шарону было необходимо продемонстрировать Израилю и арабским государством то, что США практически не выдвигают конкретных планов урегулирования, не требуют от Израиля выполнение какого-либо временного графика мероприятий по урегулированию конфликта. А.Шарон продемонстрировал в Вашингтоне полную свободу действий. Помимо этого в Вашингтоне решались вопросы безопасности Израиля в случае осуществления операции против Ирака, а также возможность участия Израиля в данной операции.

Подготовка Ирака к войне.

       Данный вопрос достаточно подробно представлен в американских и европейских СМИ. По нашему мнению, представляет интерес следующее. По оценкам военных и военно-политических экспертов США и Великобритании, к началу 2002 года, практически ко времени завершения афганской операции союзников, Ирак уже осуществил всю предполагаемую подготовку для отражения нападения США, Великобритании и Турции. За истекший год Ирак не приобрел принципиально новых оборонных ресурсов для осуществления новых приготовлений. Реально повышение боеготовности иракских вооруженных сил на 20%. Несколько усовершенствованы фортификационные сооружения на основных направлениях, но новых укрепрайонов, практически, не создано. По планам Ирака предполагаются отдельные контрудары, но в целом иракские вооруженные силы намерены вести оборонительные бои. Предполагается навязать войскам коалиции продолжительные бои в Басре, Мосуле и Багдаде. По мнению британских военных экспертов, Ирак определил направления главного удара. По оценке иракского командования, их два – со стороны Иордании и Кувейта. Ирак не ведет стратегических приготовлений и накопления продовольствия и горючего, необходимого для длительной войны. Европейцы считают, что иракское командование понимает, что иракские вооруженные силы потерпят поражение, но пытаются навязать противнику длительные бои за города, что приведет к значительным потерям. Видимо, иракское руководство считает, что бедствия народа, в том числе голод и иные страдания будут работать против американцев и создадут хаос в провинциях Ирака. Ирак также надеется, что в результате войны возникнут крупные контингенты беженцев – не менее 2,0 млн. человек, которые предпочтут перейти границы Ирака и направятся в Сирию, Иран и Иорданию, а также в Турцию. Например, правительство Ирана уже серьезно рассматривало варианты появления на территории страны от 800 до 1,0 млн. иракских беженцев. Таким образом, иракское руководство возлагает надежды на хаос и катастрофу. В структурах по обеспечению внутреннего порядка созданы специальные команды по уничтожению нефтяных промыслов. Данные группы весьма подготовлены, и войска коалиции никак не способны предотвратить эти действия.
      Имеется также информация, что Иран и Сирия весной 2002 года отказались поставить Ираку боеприпасы и некоторые запасные части к боевой технике.

Возможные действия Турции и Ирана в случае начала операции против Ирана.

      Турция и Иран не заинтересованы в осуществлении военной операции против Ирака. Турция опасается значительных потерь и выяснения несостоятельности турецких вооруженных сил, в чем серьезно сомневаются американцы и британцы. В случае затягивания боевых действий, Турция предстанет перед новым внутриполитическим и экономическим кризисами. Правительство исламских прагматиков понимает, что в результате войны придется пойти на усиление авторитарных и тоталитарных политических методов, что отразится на процессе интеграции Турции с «Европейским Союзом» и к упадку данного правительства. Турецкое общество весьма опасается перспективы длительной конфронтации с арабскими государствами и изоляции в исламском мире. Поэтому Турция, хорошо информированная о подлинных целях и намерениях США, стремится способствовать достижению договоренности между США и Ираком. Турция, несмотря на партнерство с США никогда не прерывала отношений с Ираком и никогда не утрачивала довольно тесных связей. Турецкое политическое руководство, при одобрении военного командования пытается извлечь внешнеполитические выгоды из создавшейся ситуации, выступая в роли посредника. США и Турция завершили разработку планов участия Турции в военной операции. Данные планы предполагают достаточно пассивную роль сухопутных войск Турции, которые должны вести позиционные бои в направлении Мосула и не должны стремиться оккупировать курдские районы, но только территорию автономии. Задачей турецких вооруженных сил является отвлечение максимально крупных сил Ирака и сковывание их в концентрированном виде севернее Мосула. Только после явного разгрома иракских бронетанковых войск и крупных потерь личного состава иракской армии, турецкие сухопутные войска предпримут широкое наступление на Юг. Следует отметить, что на северном направлении с турецкой территории будут действовать ограниченные контингенты британских и американских войск. Гораздо более активную роль будут играть турецкие ВВС. В отличие от правительства левых националистов Бюлента Эджевита, правительство исламистов-прагматиков не стремится изменить договоренности с США, а напротив пытаются продемонстрировать Турцию и правящую партию, как надежных партнеров Западного сообщества. Важную роль в политике Турции играет согласование позиций военного командования и правительства, которое опасалось враждебного отношения к нему военных, как это произошло с правительством Н.Эрбакана. Более того, правительство исламистов-прагматиков поняло, что США не хотели бы ускоренного развития демократии в Турции, что неизменно приводит к нестабильности, и демонстрирует именно стабильность, основанную на авторитарных традициях турецкого общества. Таким образом позиция Турции весьма противоречива, так как интересы США в регионе все более противоречат интересам Турции.
      Иран, в случае войны, будет занимать сдержанную позицию. Главной задачей Ирана станет недопущение вовлечения его в военные действия. Иран попытается продемонстрировать гуманистическую позицию в отношении иракского населения. Иран не решится на какие-либо действия в шиитских районах Ирана, которые могли бы привести к ответным действиям американцев. Однако, политическое руководство Ирана понимает, что пассивная роль в отношении уже поверженного Ирака приведет к утрате серьезных позиций Ирана в шиитских районах и в курдских районах Ирака. Поэтому Иран во время военных действий попытается продемонстрировать стремление защитить права данных двух этнорелигиозных групп и инициировать их симпатии в отношении Ирана. Иран также попытается повлиять на формирование нового правительства Ирака, используя шиитов. Иран имеет надежды, что шиитское большинство Ирака (58-63%) после войны будет более адекватно представлено в правительстве. В отношении раненных американских и британских военнослужащих Иран также будет проводить действия оказания помощи и поддержки. Вместе с тем, Иран никогда не согласится предоставить воздушные коридоры для ВВС коалиции, хотя для США это крайне желательно, имея в виду действия палубной авиации из акватории Персидского залива и Индийского океана. Также, как и Турция, Иран располагает достаточной информацией о намерениях США договориться с Ираком и избежать войны. Эта перспектива особенно устраивает Иран, так как он опять же надеется на усиление роли шиитов в иракской администрации. Несмотря на то что Ирак попадает в зависимость от США, но Ирак, при этом, не будет оккупирован, на его территории не будут размещены вооруженные силы США и Великобритании, в стране будет создано коалиционное правительство и избран парламент в более демократических условиях. Перед Ираном открываются перспективы урегулирования отношений с Ираком.

Американо-иранские контакты.

      Американо-иранские контакты по различным вопросам происходили всегда, после 1989 года они приобрели регулярный характер, при посредничестве Швейцарии, Кувейта, Иордании, Ливана и Японии. За период с осени 2001 года контакты между США и Ираном приобрели полуофициальный характер и предполагали ведущую посредническую роль Великобритании, которая стремилась выполнить роль проводника Ирана на политическую арену Западного сообщества, приобретя преимущественные экономические позиции в сравнении с Францией и Германией. За истекший год между США и Ираном накоплен значительный опыт политических согласований, выяснения взаимных претензий, позиций и перспектив сотрудничества в сфере региональной безопасности. Для верного понимания принципиальных изменений в ирано-американских отношениях в конце 2002-начале 2003 годов, нужно принять во внимание то, что произошли кардинальные изменения в порядке внешнеполитической деятельности Ирана. Высшее политическое руководство Ирана приняло решение, что совмещение внешнеполитической деятельности Высшего Совета Национальной Безопасности (ВСНБ) и Министерства иностранных дел Ирана далее невозможно. В парламенте Ирана летом и осенью 2002 года активно обсуждался вопрос о внешнеполитической деятельности Ирана, в которой произошли явные провалы. Большую роль в организации данной дискуссии в парламенте сыграл провал политики России и Ирана во время Ашхабадского саммита глав Прикаспийских государств. Политическое руководство Ирана приняло решение о проведении внешней политики только МИДом Ирана. Это распространяется не только на кардинальные внешнеполитические направления, но и на локальные и специфичные направления, которыми являются Нагорно-Карабахская республика, Иракский Курдистан, шиитские районы Ирака, ливанские радикальные организации, проиранские силы в Афганистане и т.д. Этот подход в организации внешней политики Ирана уже достаточно ощущается во всех приведенных локальных внешнеполитических направлениях. Таким образом, это является важным фактором ускорения развития отношений с США.
      Политическое руководство Ирана, военное командование, ведущие политические группировки в администрации Ирана и в парламенте уверены, что США пытаются избежать войны с Ираком и не имеют планов нанесения ударов по Ирану. По мнению иранцев, США пытаются привлечь как можно большее число государств Ближнего Востока для принуждения Ирака к принятию условий политическими методами. В отношении Ирана США намерены проводить политику поддержки либеральных сил, организовать новую экономическую и политическую блокаду Ирана, не допустить его экономическое развитие и инициировать новую либеральную революцию. Вместе с тем стратегической задачей Ирана является не допустить войны с США и вообще какой-либо региональной войны. В связи с этим, Иран проводит политику согласования и элиминирования противоречий с США. Данные согласования и сотрудничество происходят по следующим направлениям.
      Иран не использует свое влияние на шиитские и курдские районы Ирака для создания препятствий политике США и иракской оппозиции. Иран предоставляет информацию США о намерениях шиитов и курдов в решение политических и военных задач. Иран отказывается от намерений обеспечения своего политического доминантного влияния в шиитских районах Ирана (в курдских районах такой перспективы нет).
      Иран не предпринимает никаких попыток дезорганизовать действия США и Великобритании в Персидском заливе. Иран предоставляет информацию США и Великобритании о намерениях террористических и других агрессивных группировок, направленных против США или Великобритании. Иран оказывает помощь военнослужащим стран коалиции в случае катастроф, аварий, интернирования, ранений.
      Иран сотрудничает с США, Великобританией и Турцией по проблемам предотвращения гуманитарной катастрофы, которая может произойти в результате военных действий, появления массовых потоком беженцев. Иран готов принять помощь США и Великобритании, других государств для предоставления гуманитарной помощи беженцам из Ирака на своей территории. Иран способствует разоружению частей иракских вооруженных сил, оказавшихся на его территории, выдачу командного состава военному командованию государств-участников коалиции.
      Иран принимает участие в различных инициативах государств региона в урегулировании иракской проблемы. Наиболее реальной инициативой являются предложения Турции и Сирии по организации саммита руководителей Турции, Сирии, Саудовской Аравии, Ирана, Иордании и Египта по проблеме Ирака. Иран понимает, что данная инициатива исходит от Турции по согласованию с США и направлена на устранение режима С.Хусейна без применения военной операции, но полностью принимает данное предложение, так как это отвечает не только необходимости урегулирования его отношений с США, но и национальным интересам Ирана. Продвинутость проамериканской, конформистской позиции Ирана не может не быть адекватно воспринята арабскими государствами, что уже нашло отражение в позиции Египта и Сирии. Два данных государства откровенно выступили против участия Ирана в этом саммите, так как Иран враждебно относится к Ираку и не может быть полезен в части избежания решений, отвечающих интересам арабского мира. Причем, Турция, которая является участником антииракской коалиции, воспринимается арабскими государствами, как полезный участник коалиции, так как располагает реальным влиянием на США. Стремление арабов уравновесить позиции Турции и Ирана в рамках региональной инициативы становится невозможным, так как Иран, не располагая влиянием на США, пытается занять такую же позицию, что и Турция. Следовательно, Турция стала более желательным партнером для арабских государств, чем Иран, и Иран может ожидать перспективы утраты влияния в арабском мире, которое он приобрел большими затратами экономических и политических ресурсов.
      В Иране практически нет политических сил, которые бы выступали за защиту Ирака, против ирано-американского и тем более против ирано-британского сотрудничества по вопросу об устранении режима С.Хусейна. В декабре 2002 года большая часть членов меджлиса Ирана выступила против визита в Тегеран министра иностранных дел Ирака Наджи Сабри. Иранское общество в целом с удовлетворением воспримет устранение политического режима в Ираке. Поддержка парламентом политики президента М.Хатами и МИДа Ирана, позволила начать новый этап развития иракского направления ирано-американских отношений, предполагающее совместные действия по устранению или решению судьбы С.Хусейна. Иран занимает в этом вопросе более радикальную позицию, чем США. Иран стремится к полному устранению от власти семьи С.Хусейна и организации международного суда над ней и ближайшими соратниками.
      США проводят в отношении Ирана политику «обещаний», которые частично реализуются в различных направлениях. Иранскими экспертами отмечается, что представители США пока что не сделали ни одного определенного заявления в отношении выдвинутых Ираном требований, но американцы дают понять, что для них приемлемо следующее:
      1. США готовы пересмотреть свое отношение к политическому, военному и экономическому присутствию США в Каспийском бассейне. США готовы повлиять на позицию Прикаспийских государств в отношении претензий Ирана и не возражают против участия Ирана в крупных нефтедобывающих и транспортных проектах, а также в отношении наращивания Ираном военного потенциала в Каспийском бассейне. Вместе с тем, США не сделали никаких обещаний в отношении пересмотра своей ответственности за безопасность Каспийского бассейна.
      2. США пересмотрели свое отношение к транспортировке казахской и азербайджанской нефти через иранскую нефтетранспортную систему, которая ускоренными темпами создается на Севере Ирана. (Пропускная способность нефтепровода Нека – Тегеран составит 120 тыс.баррелей в год, после повышения мощности насосных станций – 320 тысяч, а в дальнейшем 540 тысяч. Это будет означать транспортировку 31 млн. тонн в год, что равноценно потоку Баку – Джейхан). Параллельно ирано-американским переговорам, вопросы, касающиеся Каспийского бассейна активно обсуждаются между Ираном и Великобританией.
      3. В качестве иллюстрации развития американо-иранских отношений следует отметить то, что США практически не возражают против сооружения газопровода из Ирана в Армению и линии электропередачи. С учетом деятельности армянского лобби в США, все же нужно признать, что это положительное отношение США было проявлено именно в настоящий момент.
      4. Наиболее тяжелым вопросом в американо-иранских отношениях является оказание помощи Ираном ливанской организации «Хезболла». Дело в том, помимо правительственной помощи шиитским организациям Ливана поступает помощь от различных иранских Фондов, находящихся под контролем политизировнного духовенства. Однако, имеются признаки того, что и в этом вопросе Иран склонен принять условия США. М.Хатами заявил недавно, что Иран и далее будет поддерживать и оказывать помощь «народу Ливана», что было воспринято в Ливане и в Сирии вполне однозначно, что Иран будет делать ставку на гражданскую помощь шиитской общине Ливана.
      5. Если ранее США не стремились афишировать свои контакты с Ираном, то сейчас американцы нарочито демонстрируют свои успехи в отношениях с Ираном, как однин из рычагов давления на Ирак. Практически все ведущие политологи Ирана, Ливана и Турции осведомлены о многих моментах данных контактов. Подавляющая часть данных контактов происходит в Лондоне. Иранцы стремятся создать прецедент тройственных переговоров США-Иран-Великобритания. Но этого пока не удается. Видимо имеет место пожелание Великобритании, которая хочет играть ключевую роль в урегулировании американо-иранских отношений.
      6. Иран строит свою политику исходя из того, что США пытаются обойтись без проведения военной операции. Но, если наземная операция все же начнется, Иран сохранит нейтралитет и станет сотрудничать с США по вопросам безопасности и гуманитарным проблемам. Иран продемонстрирует невмешательство в дела Ирака, во всяком случае на первом поствоенном этапе. В дальнейшем, в особенности в условиях активной политики Турции, Иран не сумеет придерживаться нейтралитета и попытается проводить более активную политику. Дело в том, что в отличие от Турции, Иран располагает в Ираке союзниками – шииты и курды и может не торопиться. Пока главное для него избежать войны. Нужно отметить, что команда М.Хатами заинтересована в устранении режима М.Хатами, так как это укрепит власть либералов в Иране. В регионе будет создан вектор либерализации.
      Несмотря на развитие американо-иранских отношений, вряд ли Иран пойдет на чрезмерные уступки без явных выгод для себя. Все же следует принять во внимание, что в Иране происходит сильная внутриполитическая борьба, в которой участвуют многие политические группы. В этих условиях правительство будет оставаться на позициях национальной безопасности и интересов. В иранском истеблишменте внедряется мысль о том, что в политической борьбе преимущества будет иметь группировка, которая обеспечит не экономическое благополучение, а безопасность страны.

Позиции России на Ближнем Востоке.

      Ослабление позиций России на Ближнем Востоке и в сопредельных регионах является важным направлением политики США, а также отчасти Франции и Великобритании. В аналитической литературе и в заявлениях политиков и аналитиков Западного сообщества прослеживается стандартное мнение о том, что Россия утратила принципиальные позиции на Ближнем Востоке и нет оснований ожидать изменения данной ситуации. По мнению данной подавляющей части американских, британских аналитиков, Россия может надеяться только на сотрудничество с такой страной, как Иран, в определенной мере с Сирией. Однако, Иран представляется не вполне ближневосточной страной и ирано-российское сотрудничество, скорее, рассматривается на политических аренах Центральной Азии, Кавказа, Каспийского бассейна и лишь в ограниченных рамках на Ближнем Востоке. Сирия рассматривается, как государство, доживающее период, когда оно имело статус региональной макродержавы. Лишь очень проницательные аналитики, хорошо знакомые не только с проблемами Ближнего Востока, но и политическими и экономическими проблемами самой России предпочитают менее категоричные оценки и допускают усиление влияния России, но уже в совершенно иных условиях. Данные оптимистические для России оценки, во многом привнесенные в западное аналитическое сообщество правыми иранскими, арабскими, балканскими и отчасти армянскими политологами, сумевшими создать свой блок публикаций на Западе, связаны с перспективой создания регионального геоэкономического, а затем и военно-политического альянса, который будет нуждаться в экономическом, военно-техническом и политическом сотрудничестве с Россией. Другим важным условием развития российской политики на Ближнем Востоке является предельная деидеологизация и прагматичность ее позиции и интересов. Однако, эти оценки пока можно отнести к гипотетическим, почти маргинальным предположениям. Данные оценки считаются либо весьма экзотическими, либо, в лучшем случае, неактуальными. Таким образом, политика США, Франции и Великобритании на Ближнем Востоке предполагает, что Россия не имеет перспектив ускоренного и существенного усиления своего влияния.
      США не рассматривают политику России на Ближнем Востоке, как совокупность действий, способных существенно скорректировать их политику. Американская администрация получает наиболее ценные рекомендации в части российской позиции на Ближнем Востоке от аналитиков не правоконсервативного, а леволиберального направления, хорошо знакомых с положением дел в России. Аналитики США и, видимо, республиканская администрация США пришли к единым оценкам по российской политике на Ближнем Востоке. Эти взгляды и намерения сводятся к следующему.
      Россия может представлять интерес для Ирана, Турции и арабских государств практически только, как технологическая держава, располагающая многими высоко-технологическими комплексами, нуждающимися в инвестициях. В определенном спектре Россия является безальтернативным поставщиком вооружений и высоких технологий.
      Россия не представляет большого интереса для стран региона, как самостоятельный инвестор, в том числе и в нефтяную отрасль и для осуществления ею инвестиционных проектов необходима сильная политическая поддержка. В нефтяной сфере Россия не очень удобный партнер, так как ее компании имеют проблемы на мировых нефтяных рынках. Помимо ведущих американских и европейских нефтяных компаний, в регионы пытаются активно работать компании средних экономически развитых стран, которые сами по себе представляют конкуренцию российским компаниям.
      В странах региона практически не остались какие-либо актуальные политические группировки, находящиеся у власти или нет, ориентирующиеся на Россию. Россия не может, также, позволить себе строить тесные отношения с Израилем, и пытается отношения с ним строить адекватно интересам и позициям ведущих европейских государств. Усиление еврейских финансовых и промышленных компаний в России, подчиненность и подконтрольность еврейским кругам информационных компаний создают в регионе Ближнего Востока ситуации недоверия к России.
      Обстановка разобщенности, сложившаяся между арабскими и региональными государствами, не позволяет им строить уверенные и долгосрочные отношения с ориентацией на длительную перспективу. Создание сколько-нибудь четко оформленного регионального арабского или арабо-иранского альянса выглядит для американцев и европейцев нереальным.
      Проблемы с исламским радикализмом и национализмом исламских этносов в России, привязка наиболее крупных и масштабных исламских радикальных и экстремистских движений в России на арабские государства и ближневосточные исламские организации, не благоприятствуют развитию арабо-российских отношений.
      Россия практически не имеет должного опыта и не проявляет интереса к сотрудничеству с европейскими государствами в части ближневосточной политики, например, с Францией или с «Европейским союзом». Россия никогда не пыталась и не пытается сотрудничать с христианскими общинами в регионе, что стало некоторым ресурсом в политике Франции и становится ресурсом в политике «Европейского союза».
      В самой России ни общество, ни политический истеблишмент, ни элита силовых структур не испытывает ни симпатий, ни стремления разделить интересы государств данного региона, особенно после обострения исламской проблемы в России. Практически только военно-промышленные и энергетические компании, а также некоторые другие промышленные компании проявляют интерес к Ближнему Востоку. В целом в России создана обстановка враждебности по отношению к арабам и другим мусульманским и азиатским народам.
      Возможно, важным фактором, ограничивающим развитие отношений России с государствами региона, является ассоциативность (особенно для арабов) российской политики и российской политической позиции с левой идеологией. Арабское общество, в отличие от иранского и турецкого исчерпало интерес к левым идеям, так как длительное время рядом из этих стран правили левые режимы.
      В части российско-арабских и российско-турецких и российско-иранских отношений администрация разработала следующие приоритеты:
      1.Сдерживание российского технологического присутствия в регионе и подконтрольность технологической политики России. Данная подконтрольность осуществляется тремя способами: непосредственным давлением на Россию; ограничение политики России со стороны международных правил и нормативов; проведение соответствующей политики в самой России, инициативы США в сфере российских технологических комплексов. Данные три направления неоднозначны и не могут быть признаны эффективными в целом, но принимаются США, как достаточно целесообразные. По мнению многих американских аналитиков именно от успеха российской политики на Ближнем Востоке зависит перспектива развития военно-промышленного комплекса России.
      2.Недопущение развития российских энергетических компаний на Ближнем Востоке и в других энергоизбыточных регионах, с целью направить усилия и ресурсы данных компаний для развития экспортно-ориентированных энергетических проектов в России. Повышение проблематичности российско-иранских отношений в энергетической, прежде всего, в газовой сфере. Снижение энергетической зависимости Турции от России (а также от Ирана).
      3. Поддержание напряженности между Россией и ведущими арабскими государствами, в связи с развитием российско-израильских отношений и борьбой России с исламскими радикальными движениями на Северном Кавказе и в других регионах.
       Данные направления американской политики реализуются весьма не эффективно, за исключением третьего – поддержка с помощью Турции и Саудовской Аравии исламских и этно-националистических движений на Северном Кавказе. Данный политический ресурс весьма эффективно и последовательно используется США. В связи с проблемой американо-иракской конфронтации, администрация США стремится активизировать свои задачи по российской политике на Ближнем Востоке и реализуют следующие направления по ограничению влияния России.
      Вопреки распространенным оценкам о Сирии, как противнике политики США в регионе, американо-сирийские отношения достаточно давно строятся на основе принципиальных договоренностей о партнерстве и сотрудничестве. Сирийские разведслужбы находятся в тесных отношениях с американскими, британскими и французскими по различным проблемам радикализма, экстремизма и терроризма. Американо-сирийское сотрудничество происходит на основе общих интересов в следующих направлениях: контроль над исламскими, экстремистскими и иными радикальными организациями на Ближнем Востоке, в Европе и в США; сохранение мирного сосуществования в регионе; иракское направление, информация, обеспечения технологической блокады и экономическое сотрудничество, контроль над курдскими и оппозиционными группировками Ирака; обеспечение определенных рамок отношений в арабском мире, баланса сил, нераспространение оружия массового поражения; сохранение сирийского военного присутствия в Ливане и стабильности в этой стране; урегулирование отношений с Турцией; сохранение политического режима в Сирии, отсутствие принципиального сильного давления на Сирию по проблемам внутренней политики и общественно-политического устройства. США выдвигают перед Сирией предложения по оказанию ей финансовой и военно-технической помощи в значительных масштабах, коренное реформирование вооруженных сил, при условии их значительного численного сокращения. Данные предложения, скорее выдвигаются не с учетом ограничения российского, а французского и европейского влияния, так как именно Франция и Германия предлагают Сирии сотрудничество в этой сфере и принятие европейских систем вооружений. Однако, и Россия также учитывается, при выдвижении данных предложений. Сирия рассматривается американцами, как ключевое государство, с помощью которого Россия могла бы реанимировать свое влияние в регионе.
      США в конце 80-тых – начале 90-тых годов заново создали свою агентуру в среде палестинцев. Причем, речь идет не только о нелегальной агентуре, но и о проамериканских деятелях в среде палестинских интеллектуалов, получивших образование в Европе и в США. Данные деятели и группировки проводят не прозападную, а именно проамериканскую политику, искренне считая, что только с США можно связывать решение палестинской проблемы. Данные группировки созданы вовсе не в антироссийском направлении, как неком приоритетном, а скорее для более общих задач. Однако, данная агентура и элита играет большую роль в распространении антироссийских настроений среди палестинцев, включая палестинскую элиту. Ареной антироссийской деятельности палестинцев являются Ливан – наиболее свободная арабская страна, Северный Кавказ. В настоящее время палестинцы рассматривают Россию, как весьма враждебное государство, сотрудничающее с Израилем.
      Данные движения, к которым США имели непосредственное отношение до начала 90-тых годов, стали развиваться самостоятельным образом и формируют собственную политику. США продолжают поддерживать чеченское национальное движение различными способами на европейской и американской общественно-политической арене. Чеченский фактор удерживался США в напряженном состоянии исключительно с помощью Турции. По оценке американских аналитиков, США никогда не строили серьезных отношений с Саудовской Аравией и арабскими странами по чеченской проблеме. Американские спецслужбы занимались данным движением в арабских странах в части сбора информации, но не инициировали саудовские или иные арабские проекты в отношении Чечни. Практически с 1989 года американцы проводили свою политику на Северном Кавказе посредством турецких спецслужб, что продолжается и сейчас. Чеченская проблема настолько хорошо была представлена в европейской политике, в которой главную роль играла Великобритания, что США не имели необходимости применять и затрачивать свои политические ресурсы для поддержки Чечни. Чечня остается политическим резервом для США в отношении России. Чеченская тема будет приглушаться и реанимироваться, в зависимости от политической ситуации. Вместе с тем, США готовы поддержать любое новое исламское центробежное движение в России. Это могло бы произойти в Татарии или в Башкирии. Исследовательские учреждения в США весьма подробно занимаются изучением возможных новых очагов радикального исламизма в России.
      Политика США и Великобритании в Ираке прямо направлена против интересов вообще всех других экономически и технологически развитых государств Европы, Японии, России и Китая. Приоритетной задачей является создание международного консорциума, способного заменить ОПЕК, под контролем англо-саксонского блока, американских и британских компаний. Главными конкурентами являются Франция (при теневом присутствии Германии) и Россия. В процессе американо-иракских контактов, происходящих и развивающихся на протяжении сентября – января (2002-2003гг), в качестве приоритетных стоят вопросы исключения из сферы сотрудничества Ирака в энергетической сфере Франции, Италии, Германии, Японии и России. Американцы также настаивают на исключении из энергетической сферы Ирака арабского капитала, особенно арабского государственного капитала. Даже участие турецкой компании считается неприемлемым. Турция будет получать доходы только в результате транспортировки нефти. Ирак использует сотрудничество с российскими нефтяными компаниями, как метод давления на США, но в перспективе, в случае достижения договоренности с США, Ирак вынужден будет поставить все свои нефтяные ресурсы под контроль США и Великобритании. Институт Дж.Бейкера (Хьюстоне), Нефтяная финансовая компания (Вашингтон), Оксфордский институт энергетических исследований, Международная консалтинговая компания в Кембридже, Британский институт экономических исследований разработали основные положения по созданию легитимного международного консорциума по добыче и транспортировке иракской нефти. Данная схема не исключает международной конкуренции, общепринятой практики тендеров и другие рыночные процедуры, но нет сомнения, что техасские и британские компании обеспечат себе полный контроль в данных проектах.
      В связи с этим, следует рассмотреть оценки различных стратегий США и Великобритании с точки зрения интересов России. Конечно, России было бы очень желательно утвердить присутствие своих компаний в Ираке. Однако, даже в условиях полного контроля США и Великобритании над иракской нефтью, не исключается участие российских компаний в иракском нефтяном бизнесе, однако, только в условиях частичного сохранения существующего режима. Если в Ираке не будет установлен режим, представленный полностью из нынешних оппозиционеров, то так или иначе России удастся утвердить свое геоэкономическое присутствие. Однако, интересы России заключаются не только непосредственно в самом Ираке. Контроль англо-саксонского блока над иракской нефтью приведет к утрате интересов блока к каспийской нефти, к деполитизации каспийских нефтяных и газовых проектов. Это позволит России занять гораздо более предпочтительные позиции в Каспийском бассейне, обеспечить более тесные отношения с Казахстаном, Туркменистаном и Азербайджаном. В части цен на нефть, ситуация также будет складываться благоприятно для России, так как пройдет период резких колебаний цен, и цены станут более стабильные, вероятно на уровне 24-25 долларов. Это вполне соответствует интересам американских и британских компаний. Этот уровень цен обеспечит, также, рентабельность российского нефтяного экспорта.
      Главной проблемой США в части ближневосточной политики России являются не российско-иракские, и не российско-сирийские, а российско-иранские отношения. Российско-иранские отношения, по общепризнанным оценкам, занимают более 80% всех аналитических и политико-проектных разработок в США и Великобритании, касающихся ближневосточной политики России. Это вызвано тем, что кроме Турции, только Иран может рассматриваться, как региональная макродержава. Иран демонстрирует антиамериканизм, является относительно платежеспособным потребителем российских вооружений и технологий. США не намерены осуществить военную операцию против Ирана, но намерены применять против него инициативы по стабилизации страны и созданию новой блокады. Без участия России и государств СНГ применить реальную блокаду против Ирана невозможно. Закупки Ирана могут сыграть значительную роль в развитии российской промышленности. Исторический пик развития российско-арабских отношений прошел, наступил период развития российско-иранских отношений. Американцам присуще преувеличивать роль России в развитии и самостоятельности Ирана, в сохранении его антиамериканского курса. Например, иранское лобби в США постоянно апеллирует к такому негативному фактору, как «руссоцентризм» Ирана, как ограничитель в урегулировании американо-иранских отношений. США и далее будут наращивать разработки, направленные на подрыв ирано-российских отношений. Великобритания наиболее эффективно действует в этом направлении, предлагая Ирану альтернативные технологические и инвестиционные проекты. Практически все аналитические и исследовательские центры и институты в Вашингтоне, Бостоне и Калифорнии, вовсе не имеющие профиль ближневосточного направления, работают над иранской тематикой. США хорошо поняли следующее: сохранение позиций России на Ближнем Востоке, в Афганистане, и даже в Южных регионах СНГ связано с ее сотрудничеством с Ираном, который более всех других государств принимает во внимание интересы России. США весьма внимательно отслеживают проблемы в российско-иранских отношениях. Имеется уверенность в том, что неудача Ашхабадского саммита во многом связана с политикой США. Заместитель Госсекретаря Элизабет Джонс (бывший посол в Казахстане и представитель США по проблемам Каспийского бассейна) и представитель ГосДепа по Каспийским энергетическим проектам Стивен Манн практически не скрывали своего удовлетворения провалом данного саммита. На иранском направлении в администрации Дж.Буша заняты не очень опытные, но энергичные и творческие чиновники. Практически все послы США в странах Южного Кавказа и Центральной Азии, Турции, арабских странах заняты иранской тематикой. Например, политический отдел посольства США в Армении и военные атташе регулярно занимаются иранскими проблемами. Имеется информация, что послы США в Турции, Южном Кавказе и Центральной Азии постоянно координируют свою деятельность по Ирану. Во второй половине 2002 года США, несмотря на ряд демонстративных антииранских акций в регионе, ослабили давление на государства региона, сотрудничающие с Ираном в энергетической сфере – Туркменистан, Казахстан, Турция, Армения. США практически не возражают против наращивания транспортировки казахстанской и туркменистанской нефти через иранскую транспортную систему, а также в отношении сооружения газопровода и линии электропередачи между Ираном и Арменией. В отношении турецко-иранского сотрудничества в газовой сфере США также проявляют недовольства. Великобритания осуществляет целенаправленную политику по использованию иранских маршрутов для транспортировки каспийской нефти, по осуществлению инвестиций в иранские нефтяные промыслы и создания новых промыслов, в развитие наиболее рентабельной в мире иранской нефтехимической промышленности. Великобритания проводит серьезные переговоры с Ираном по реконструкции авиастроительной промышленности, по воссозданию химической промышленности, фармацевтики, энергетики и других отраслей. Великобритания проводит последовательную работу в США, а также пытается повлиять на Израиль по вопросам ослабления санкций в отношение Ирана. Задачей Великобритании в Иране является создание конкуренции с российскими, французскими и германскими компаниями. Британцы предлагают Ирану добиться от США создания новой атомной электростанции в обмен на принятие Ираном ряда уступок по контролю над вооружениями, по энергетическим и геостратегическим задачам, в том числе по проблеме Ирака и Афганистана.
      Ограничение роли и влияния России в арабских странах не является приоритетной задачей США и Великобритании. Данные проблемы США решают в рамках иных, более актуальных задач, хотя данная задача остается в определенной мере в отношении российско-сирийских и российско-иракских отношений. Главным направлением антироссийской деятельности США и Великобритании является иранское направление.

США, Иран и Афганистан.

      В 2002 – начале 2003 года Иран оказался в достаточно тяжелом геостратегическом положении. Военное присутствие США в Афганистане, Узбекистане и Кыргызстане, наращивание вооруженных сил в Персидском заливе, готовность Турции принять участие в антииракской операции и ее военного сотрудничество с Азербайджаном, в том числе по защите морских нефтепромыслов, угрозы со стороны Израиля, намерения России усилить военное присутствие в Каспийском море, напряженность отношений с Прикаспийскими странами, непоследовательность политики арабских государств, пассивность европейской политики, — обусловливает уязвимость Ирана, ограниченность его внешнеполитических инициатив.
      Иран предпринимает усилия по сохранению позиций в данных регионах и в соседних государствах. При этом, МИД пытался изменить подходы и стиль деятельности во внешнеполитическом направлении, принимая в качестве приоритетов развитие отношений с легитимными правительствами и попытаться заморозить отношения с непризнанными государствами, самостоятельными территориями, полевыми командирами и т.д. Однако, вскоре выяснилось, что без отношений с данными «неофициальными» центрами власти, Иран не обладает должными рычагами влияния на правительства. Политическое руководство Ирана практически готово отказаться от данной установки и вернуться к прежним методам, но МИД не смог разработать альтернативу во внешней политике в отношении «ближних регионов». Имеются основания утверждать, что МИД так и не сумеет разработать альтернативы и, испытывая ведомственные и политические амбиции, обречет региональную политику Ирана на непродуктивность и пассивность, так как Иран не обладает необходимыми политическими и экономическими ресурсами для проведения успешной внешней политики в условиях, когда США разрабатывают среднесрочную стратегию организации новой политической и экономико-технологической блокады Ирана.
      Политическая элита, включая аналитиков, Ирана на протяжении 1979-2002 годов несколько раз пересматривала политику в отношении Афганистана, в зависимости от внутриполитической ситуации в этой стране. Было бы ошибочным утверждать, что политика Ирана в Афганистане зависела и коррелировалась в зависимости от политических действий и интересов США. Иран строил в Афганистане политику, исходя из стратегического вовлечения этой страны в орбиту своей внешней политики. Осуществление данной задачи предполагало две концепции, которые всегда активно обсуждались не только иранской политической элитой, но и в иранском обществе. Одна концепция предполагала сохранение Афганистана, как единого государства, при четко выраженном конфедеративном устройстве по этнорелигиозному признаку: вторая – расчленение Афганистана на ряд государств по такому же признаку. Даже внимательное изучение аналитической и политологической литературы Ирана может позволить сделать данные выводы. Политологи различных региональных и западных государств практически не скрывают того, что после устранения режима «Талибан», расчленение Афганистана является наиболее приемлемой для Ирана перспективой. Вместе с тем, иранцы хорошо понимают, что сепаратистские настроения не развиты в среде афганских элит и кланов, и данная перспектива может связываться только с широкой и ожесточенной войной против проамериканского центра власти в Афганистане. В связи с этим. Иран разработал долгосрочный план борьбы с американским влиянием в Афганистане.
      Политическая и вооруженная борьба в Афганистане в 2002 году произходила в условиях неподконтрольности правитульству Х.Карзая большей части территории страны. Правительство контролирует столицу Кабул и территории радиусом в 25-30км вокруг крупных городов и уездных центров. Правительство не обладает ни финансовыми, ни материальными ресурсами для строительства вооруженных сил и государственных институтов.
      После завершения антитеррористической операции в Афганистане и устранения от власти «Талибан», главными опорными «партиями» Ирана в стране являются не пуштунские в лице «Хезбе-исламийе Афганистан» Г.Хекматьяра, а таджикские и шиитские партии. На Северо-Западе Афганистана в провинции Герат и в отдельных уездах соседних провинций уезды Гуриан и Кохсан провинции Кандагар укрепляется центр власти Исмаил Хана – таджика, противника талибов и проиранского военного и политического деятеля. Численность отрядов Исмаил Хана не превышают 5000 человек (а по иным сведениям, не более 3500), однако, хорошо вооружены, обладают бронетехникой, ствольной артиллерией, системами типа «Град» и имеют значительный опыт боевых действий. Исмаил Хан занимает, по существу, враждебное отношение к президенту Хамиду Карзаю, но находится в тесных отношениях с таджиками, занимающими ключевые посты в правительстве – министром обороны Мохаммадом Фахими (вторым после Х.Карзая по влиянию человеком в правительстве), министром иностранных дел Абдуллой Абдулло, министром внутренних дел Юнусом Кануни. Отряды Исмаил Хана с мая по ноябрь 2002 года вели бои местного значения с отрядами Аматуллы Рауфа (Зиркухи) – пуштунским деятелем, который совместно с губернатором провинции Кандагар Голь Ака Ширзаем, под видом устранения оппозиционных групп, пытаются создать на Западе Афганистана сплошное пространство политического доминирования пуштунов. Данные военные столкновения во второй половине 2002 года стали основными сюжетами внутриафганской вооруженной конфронтации. Пока основной целью пуштунских отрядов является захват аэропорта в городе Шинданд, являющегося важнейшим стратегическим объектом на Северо-Западе страны. Ближними целями Исмаил Хана являются установление контроля над несколькими соседними уездами, прежде всего на Северо-Западе провинции Кандагар, для обеспечения благоприятных коммуникационных и оборонительных условий для нового государственного образования, которое он строит под эгидой Ирана. Более дальней целью является обеспечение пространственного единства двух основных таджикских и одного хазарейско-шиитского анклавов в Афганистане. Однако пока он не способен решить эту задачу, так как не обладает необхимыми силами и ресурсами. Исмаил Хан уверенно контролирует стратегически важную провинцию Герат, благодаря чему приобрел, как политик, международное значение. Во время встречи в Кабуле местных лидеров Афганистана с представителем США по Афганистану Залманом Халилзадом, Исмаил Хану предлагались значительные финансовые дотации в обмен на лояльность центральному афганскому правительству. В мае Герат посещал министр обороны США Д.Расмфельд с такими, но более конкретными, предложениями. Д.Рамсфельд добивался от Исмаил Хана полной лояльности правительству Х.Карзая, создания базы миротворческих сил, с созданием взлетно-посадочной полосы и постоянным базированием боевых вертолетов, сотрудничества в борьбе с отрядами талибов, Г.Хекматьяра и «Аль-Кайды». Одним из предложений Д.Рамсфельда Исмаил Хану было занять пост вице-президента Афганистана. По сведениям иранцев Д.Рамсфельд категорически возражал против наращивания иранского влияния в провинции Герат и в Афганистане в целом. Кроме того, Д.Рамсфельд дал понять, что сотрудничество Исмаил Хана с США позволит приступить к решению вопроса о сооружении газопровода Туркменистан – Афганистан – Пакистан. Вместе с тем, имеются сведения, что Исмаил Хан имеет регулярные контакты с представителями военной разведки США и ЦРУ, для обсуждения военных и политических вопросов. Во время контактов с американцами Исмаил Хан никогда не позволяет себе распространяться о геополитических планах и о создании государственного образования в Герате. Он неизменно отстаивает тезис о сохранении территориально-государственной целостности Афганистана и его лояльности правительству страны. Вместе с тем, в беседах выдвигаются и претензии к США в части бомбежек, недопустимости длительного нахождения американских войск в Афганистане, навязывании стране неисламских порядков. Характерно и то, что представители Исмаил Хана практически не приняли участия в разработке и обсуждении проектов конституции страны, несмотря что на этом настаивал Х.Карзай.
      Исмаил Хан является стратегическим партнером Ирана в Афганистане. Иранцы понимают, что Герат, где таджики составляют не менее 55-65% населения является надежным буфером между пуштунским государством и Ираном. С помощью Исмаил Хана, Иран пытается создать буферную зону вдоль всей афгано-иранской границы и закрепить эту ситуацию какими-либо договорами, а в дальнейшем создать здесь проиранское государство. Герат играет весьма важную роль в жизнедеятельности всего Афганистана. Это наиболее важный экономический центр на Западе страны, куда поступают топливные, продовольственные и иные ресурсы из Ирана. В Герате сложились наиболее низкие цены на топливо и продовольствие, здесь относительно высокий уровень жизни населения. Благодаря обособленности данной провинции в период правления талибов, здесь не разрушены сельское хозяйство, в том числе поливное земледелие и инфраструктура. Иран оказывает значительную материальную помощь режиму Исмаил Хана, проводит в провинции необходимые строительные работы, поставляет значительное количество вооружений. Иран имеет намерения под своей эгидой создать в Герате регулярные вооруженные силы, численностью до 20 тысяч человек, оснащенных современной техникой. Для осуществления данной цели требуется 5 лет и до 300 млн. долларов. Однако, до того, как приступить к данной задаче иранцы должны убедиться в том, что провинция Герат действительно способна существовать, как самостоятельное государственное образование, независимо от лидеров.
      Несмотря на то что иранцы сделали ставку на Исмаил Хана, они испытывают опасения и неуверенность в отношении его способности создать в Герате устойчивый центр власти и последовательно проводить проиранскую политику. Иранцы пытаются установить партнерские отношения с лидером афганских узбеков Рашидом Дустумом, который имеет помимо иранских источников альтернативные источники получения финансовой, материальной и военной помощи – Турция, Узбекистан и Россия. Исмаил Хан возражает против укрепления отношений иранцев с Р.Достумом, так как рассматривает его в качестве своего конкурента. Уже сейчас имеются серьезные разногласия между этими двумя группировками. По мнению иранцев, Р.Достум, после установления в Афганистане проамериканского режима Х.Карзая принял решение также о создании своего узбекского государственного образования в провинции Балх с центром в наиболее крупном и развитом городе Северного Афганистана Мазари-Шарифе. Это государственное образование так или иначе будет находиться под влиянием Узбекистана и России. Иран понимает, что убекское государственное образование не будет длительное время в орбите иранской политики.
      Исмаил Хан считает, что пребывание на важнейших постах в правительстве Афганистана таджикских деятелей – временное явление и вскоре в Кабуле пуштунские кланы овладеют всей полнотой власти. Он не имеет амбиций и целей удержание всего Афганистана под влиянием проиранских таджиков и тем самым обеспечить Ирану безопасность и исключить длительное пребывание американских войск в стране. Исмаил Хан располагает достаточным политическим опытом, регулярно получает информацию от различных источников в Европе и понимает, что пребывание американских и коалиционных войск в Афганистане носит временный характер и не это является целью таджикских и шиитских кланов. По его мнению, данный период очень удобен для создания устойчиво существующих государственных образований и покончить с Афганистаном, как с унитарным государством. Такого же мнения придерживаются многие отдельные афганские интеллектуалы, проживающие в Европе, которые рассматривают нынешний период истории Афганистана, как завершающий в части его существования, как единого государства. По их оценкам, США не станут тратить времени и ресурсов для поддержания единства Афганистана, а скоре предпочтут строить отношения с новыми государственными образованиями. Вместе с тем, официальные власти Ирана настаивают на продолжении старой (неоправданной) политики, направленной на усиление влияния проиранских сил в едином афганском государстве.
      Второй опорой Ирана в Афганистане является хазарейский шиитский клан, который возглавляет Карим Халили. Данная группировка по степени влияния не может сравниться с Исмаил Ханом. Помимо того, что области хазарейцев, находящиеся в центре Афганистана весьма уязвлены и беззащитны в случае наступления правительственных войск или пуштунских отрядов, данные кланы традиционно не играли важной политической роли. Хазарейцы весьма разобщены, у них отсутствует ярко выраженный лидер, и многие роды вообще не участвуют в политике и тем более в вооруженной борьбе. Отряды Карим Халили контролируют провинции Хазараджат и Бамиан,ряд уездов соседних провинций, находятся в конфронтации с пуштуна-ваххабита Абд Рабба Расула Сайяфа, в провинции Парван, Абдулом Кадыром, утвердившегося во главе главной пуштунской провинции Нангархар; а также намечается конфррнтация с претендующим на влияние сразу в трех провинциях лидера «Исламской партии Афганистана» Гульбеддина Хекматиара. Карим Халили ощутимо уступает Исмаил Хану, как политическая и харизматическая личность, часто не последователен в отношениях с Ираном, имеются подозрения, что он не разделяет мнение о необходимости расчленения Афганистана в том или ином виде. Вместе с тем, он не так деспотичен, как Исмаил Хан, допускает коллективное обсуждение политических и военных вопросов, в районах, которые он контролирует, ислам носит во многом либеральный характер. Вместе с тем Карим Халили является креатурой Ирана, его группировке оказывается значительная материальная и военная помощь, с ним координируют многие вопросы политики Ирана в отношении Афганистана. Карим Халили находится в партнерских отношениях с Исмаилом Ханом. Карим Халили в целом выступает против американского военного присутствия в Афганистане, но не входит в конфронтацию с таджикскими деятелями в правительстве Х.Казрая.
      Следует отметить, что в основных пуштунских провинциях Афганистана происходит откровенное вытеснение таджикского населения (по существу происходит этническая чистка). Это происходит особенно активно в провинциях Кандагар и Нангархар, а также провинциях Пактия, Хост, Пактика, Кунар, Урузган, Заволь. Пока изгнано всего 50-55 тысяч таджиков, но этот процесс продолжается. Основным инициатором этнических чисток таджиков является бывший губернатор провинции Пактия Падшах Хан Джадран, чья группировка имеет огромное влияние в провинциях Пактия и Хост. Практически эта группировка пуштунов выступает против правительства, причем имеет не религиозные и идеологические, а националистические претензии, считая, что правительство Х.Карзая таджикское. Антитаджикскую позицию занимают также такие деятели, как губернатор провинции Гур доктор Ибрагим и губернаторы провинции Пактия доктор Мохаммад Далили и провинции Логар – Абдул Меджид. Категорически выступают против «власти таджиков» лидер крупной вооруженной группировки в провинции Логар Наим Кучи и лидер вооруженной группировки в провинции Парван Абд Рабба Расул Сайяф, которые имеют, также, и религиозные претензии к правительству Х.Карзая. Таким образом, доминирующим мотивом политики пуштунских официальных и неформальных лидеров является национализм, направленный против таджиков, сыгравших решающую роль в «северном альянсе».
      Следует отметить, что несмотря на влияние проиранских сил в Афганистане, видимо, пик влияния таджиков и тем более шиитов на Центральное правительство вскоре пройдет, и наступит период овладения властью пуштунскими кланами. Рано или поздно таджикские кланы откажутся от своих амбиций и сфокусируют усилия на отстаивании своих этнических территорий и укрепления локальных центров власти. В этом случае Центральное правительство Афганистана сможет практически беспрепятственно строить свои отношения с США, опираясь на пуштунские кланы.
      По нашей оценке, в случае ухода американцев из Афганистана усилится не религиозно-идеологическое, а этническое и геополитическое противостояние, в результате чего Иран будет вынужден сделать ставку на таджикские и шиитские кланы. Афганистан не может далее существовать, как унитарное государство, как минимум его ожидает конфедеративное устройство и, в связи с этим, ожидаются этнические чистки и значительное перераспределение населения. Например, в окружение Р.Достума имеются молодые интеллектуалы, которые хотят применить в Афганистане схему Боснии, которая состоит из двух субъектов. В применении к Афганистану, возможно создание двух субъектов – Пуштунской и Северо-Афганской республик, а последняя будет состоять из четырех республик.

Южный Кавказ.

      На фоне событий, разворачивающихся на «Большом Ближнем Востоке», Кавказ выглядит бледным и глубокопровинциальным регионом. Три международно-признанные и непризнанные государства Южного Кавказа пытаются решить проблемы безопасности и экономического развития. Элиты данных стран пытаются переосмыслить внешнюю политику, но видимо безуспешно. Наблюдаются банальности в идеях и в принятии решений. Видимо в перспективе станет не корректным рассматривать Южный Кавказ в рамках «Большого Ближнего Востока», так как данному региону предопределено стать частью европейской политической системы. Грузию и Азербайджан (как и Турцию) это вполне устраивает, для Армении это важно и желательно, но явно не желательно. Армения имеет неуемные амбиции обозначиться и, как ближневосточной страной. Данная задача, несомненно, имеет основания, но, видимо, это тема для другой работы. Представляет интерес досье Washington ProFile относительно выполняемости Резолюции Совета Безопасности ООН, которое демонстрирует усиление распада мировой политической системы. Нет сомнений в том, что существующий мировой порядок практически утратил политические ресурсы.

Досье Washington ProFile

Резолюции Совета Безопасности ООН: каждая 14-я не выполняется.

США обвиняют Ирак в невыполнении резолюций Совета Безопасности (СБ) ООН и грозят применить военную силу, чтобы заставить Саддама Хуссейна выполнять решения международного сообщества. За два десятилетия Ирак не выполнил 16 резолюций СБ. Однако Ирак далеко не единственная страна мира, которая не выполняет или не полностью выполняет решения Совета Безопасности.
      Как известно, 8 ноября 2002 года Совет Безопасности (СБ) ООН единогласно принял резолюцию N1441, в которой сказано, что Ирак должен разоружиться под угрозой "серьезных последствий". Эта резолюция стала продолжением резолюции N 687, принятой в 1991 году, которая обязывала Ирак обеспечить полное и окончательное раскрытие всех аспектов его программ по созданию оружия массового уничтожения и баллистических ракет дальностью более 150 км. В 1998 году Совет безопасности ООН издал особую Резолюцию N1205, в которой Ирак осуждался за нарушение резолюции N 687 и других подобных резолюций СБ.
      Как минимум, 90 резолюций СБ ООН не были выполнены за период с 1968 по 2002 год. Для сравнения, за это время были выполнены более 1.3 тыс. резолюций. Решение Совета Безопасности может считаться принятым, если за него проголосовали не менее 9 стран, а пять постоянных членов СБ не наложили на него вето. С начала 1970-х годов США применяли свое право "вето" почти 50 раз -больше, чем любой другой член СБ. Если бы подобные вето не накладывались, то, по мнению профессора Университета Сан-Франциско Стивена Зунеса/Stephen Zunes, невыполненных резолюций было бы, как минимум, вдвое больше. Совет Безопасности ООН состоит из 15 стран - членов, пять из которых постоянные (США, Россия, Великобритания, Франция, Китай), а остальные избираются Генеральной ассамблеей ООН на 2 года. В настоящий момент в Совет Безопасности входят Ангола, Болгария, Камерун, Чили, Германия, Гвинея, Мексика, Пакистан, Испания и Сирия. Наиболее часто решения международного сообщества не выполняли Израиль, Турция, Марокко и Индонезия. В числе нарушителей также числятся Армения и Россия. Кроме того, не выполнялись или частично не выполнялись резолюции, не имевшие четких формулировок (например, о предоставлении убежища для террористов - поскольку неизвестно, что понимать под этим понятием).

2002 год. Израиль не выполнил четыре резолюции, Турция - одну. Сперва СБ обязал Израиль вывести войска из населенных пунктов Палестинской автономии, потом пригрозил применением жестких мер, если он не выполнит эту резолюцию, потом принял решение о направлении международных экспертов в лагерь беженцев Дженин, ставший ареной жестоких боев (инспектора не были туда допущены израильскими властями), потом потребовал вывести израильские войска из Рамаллы. В отношении Турции СБ принял решение, подтверждающее действие предыдущих резолюций ООН по Кипру.

2001 год. Индонезия, Турция и Марокко не выполнили по одной резолюции. Индонезию призвали немедленно начать выполнять предыдущие резолюции ООН по Восточному Тимору, Турцию - предыдущие резолюции по Кипру, а Марокко - соблюдать международные гуманитарные законы.

2000 год. Турция не выполнила две резолюции, Израиль и Индонезия - по одной. Турцию дважды призывали выполнять предыдущие резолюции по Кипру, Израиль - соблюдать Женевскую конвенцию, Индонезию - предпринять решительные действия по освобождению Восточного Тимора.

1999 год. Турция и Индонезия не выполнили по две резолюции.

1998 год. Турция не выполнила две резолюции, Марокко -также две. Отдельная резолюция была посвящена Индии и Пакистану, которых призвали прекратить разработку ядерного оружия и баллистических ракет. Она также была проигнорирована.

1997 год. Турцию в очередной раз обязали вывести войска из Северного Кипра, Хорватию - принять меры к беспрепятственному возвращению сербских беженцев.

1996 год. В списке нарушителей - Турция, Хорватия, Израиль, Марокко (по одной невыполненной резолюции), Судан (три резолюции). Марокко обязали освободить политических заключенных, Израиль - обеспечить безопасность мирных палестинцев, Турцию - уменьшить военное присутствие на Кипре, Судан - экстрадировать в Эфиопию исламских террористов, пытавшихся убить президента Египта Хосни Мубарака.

1995 год. Пять резолюций по Марокко, одна по Хорватии. Марокко призывают к сотрудничеству с ООН, Хорватию - к недопущению дискриминации сербского населения.

1994 год. Нарушители - Израиль и Россия. Израиль призвали прекратить акты насилия со стороны еврейских поселенцев на оккупированных территориях, Россию - уважать суверенитет и территориальную целостность Грузии.

1993 год. Одна невыполненная резолюции по Хорватии, четыре по Армении. Хорватию призвали к выполнению предыдущей резолюции, предписывающей вывести тяжелое вооружение из зоны, контролируемой войсками ООН. Армению призывали вывести свои войска с оккупированной территории Азербайджана.

1992 год. Израиль дважды обязывали не депортировать гражданских лиц с оккупированных арабских территорий. Washington ProFile

 

Copyright © 2003 ArCGroup