Проблема современных грузинско-армянских политических отношений не может далее рассматриваться локально, принимая во внимание только частные факторы и условия. Южный Кавказ приобрел важное геополитическое и геостратегическое значение, что не может не отразиться на судьбе государств и народов региона и их взаимоотношениях. Настоящий период межгосударственных отношений (особенно в пределах одного региона) характеризуется выступлением геополитических и международных факторов, как наиболее важных и определяющих. Грузино-армянские отношения отличаются многовековым сотрудничеством и партнерством и одновременно множеством различных проблем. Данные проблемы практически никогда не приводили к серьезным конфликтам, так как воспринимались грузинским и армянским народами, как приоритетные на фоне других проблем и конфликтов, касающихся их судьбы и существования.
  Факторы и условия развития грузино-армянских отношений.Важной проблемой грузинско-армянских отношений представляется длительное отсутствие независимой государственности. Парадоксальным является то, грузины и армяне, живущие веками рядом, не всегда имели непосредственных политических отношений, а их отношения в политической сфере опосредовались различными империями и политическими системами. В условиях господства Российской и советской империй грузинско-армянских политических отношений не существовало, так отсутствовали субъекты данных отношений. Длительное время поддерживалась иллюзия того, что различные экономические, общественные и культурные отношения и есть политические, хотя на самом деле данные отношения едва ли выходили за рамки быта. Отношения между грузинским и армянским народами складывались в рамках и в русле имперской политики, в лучшем случае отчасти или косвенно отражающих национальные интересы обоих народов. Отсутствие политической субъектности обусловило важную роль интеллектуалов, которые пытались заменить политиков и сами выступали в роли политиков и общественных деятелей. Именно интеллектуалы, в подавляющей мере представляющие провинциальные круги, не отличающиеся профессиональной подготовкой и моральными качествами, создали грандиозную, практически беспрецедентную «модель» истории и общественного развития своих народов. За редким исключением, данные умозрительные «концепции» основывались даже не прагматических интересах, а на банальной фальсификации истории и реальных актуальных событий, что может быть объяснено индивидуальной ущербностью и комплексом неполноценности. Это привело к тому, что народы и общества руководствовались мифами, что представляется весьма опасным для Кавказского региона. На крутых поворотах истории данные мифы неизменно оказывали плохие услуги народам. Возникающие реалии диктовали свои условия существования, что нередко оборачивалось драматическими ситуациями и трагедиями.
    Не менее важной проблемой являлись в единовременных различиях в уровне пассионарности грузин и армян, что сказывалось на процессы национально-освободительной борьбы, на политические процессы и экономическом развитии. Помимо различий в пассинарности двух народов, немаловажное значение имели различия в пассинарности между этническими и региональными группами.
    12 летнее относительное существование Грузии и Армении, в условиях общественных свобод (хотя имеющие во многом формальный характер) как никакой иной период двух последних столетий оказало позитивное влияние на установление устойчивых, нормальных и главное - политических отношений между грузинами и армянами. Актуальные политические элиты все более ощущают ответственность и серьезность всех направлений внешнеполитической деятельности, в том числе в отношениях Грузия - Армения. При желании, в отношениях между Грузией и Арменией можно обнаружить не менее сложные и конфликтные проблемы, чем в отношениях Армения - Азербайджан или Грузия - Абхазия. На протяжении первого периода суверенного существования имелись инциденты и общественные конфликты, происходящие на территории Грузии, так как непосредственное общение людей происходит, по известным причинам, в Грузии. В настоящее время сохраняется много проблем социально-политического характера, связанных с положением армянского населения в Грузии. Вместе с тем, в отличие от периода 1918 - 20 годов, не произошло какого либо вооруженного конфликта между Грузией и Арменией, а также на локальном, региональном уровне. Имея в виду, что не только на Кавказе в целом и в отдельных грузино-населенных регионах Грузии имеют место довольно серьезные проблемы, грузинско-армянские отношения представляются «уникальными». Для этого имеются объективные условия, которые вполне адекватно воспринимается общественным сознанием.
    Важной перспективой развития отношений между Грузией и Арменией является трансформация или фокусирование отношений между данными двумя нациями в политическую сферу. Внедрение политических идей в массовое сознание обеих народов и обществ предполагает поставку определенных задач и понимание путей их решения. Политизация отношений не означает игнорирования роли и значимости бытовых, культурных и экономических отношений. Политика предполагает ответственность и субъектность в отношениях, когда Грузия и Армения означают государства и правительства, а не безликие образы индивидумов.
    Несмотря на то, что Грузия и Армения пытаются сотрудничать с соседними исламскими державами, соответственно с Турцией и Ираном, обе страны остаются «островами» христианства, причем Восточного христианства в окружении исламских государств и народов. Грузия все более становиться военно-политическим партнером Турции, а Армения установив отношения стратегического сотрудничества с Ираном, имеет хорошие, обязующие отношения с арабскими и центрально-азиатскими государствами. Но в регионе пока не сложились идиллические отношения между исламом и христианством. Северо-кавказский фактор, связанный с исламским вектором политического развития оказал определенное воздействие не только на Грузию, но и на Армению. Исламский фактор, так или иначе, присутствует в самой Грузии, а Азербайджан не отказывается от намерений представить карабахский конфликт, как меж-религиозный. Новый этап усиления пантюркистской и неоосманской экспансии, несомненно начавшийся после событий «11 сентября», не может не оказать влияния на развитие ситуация в Кавказско-каспийском регионе. В Армении никогда не питали иллюзий относительно данных перспектив. Врядли какие либо иллюзии имеются в Грузии. Но Грузия пытается решить многие экономические и внешнеполитические проблемы, при участии Турции, в условиях резкой грузинско-российской конфронтации. Данную противоречивую ситуацию прогнозировал и хорошо представлял первый демократически избранный президент Грузии Звиад Гамсахурдиа. З.Гамсахурдиа не имел опыта административной деятельности и видимо был «интеллектуально неустойчивым человеком», однако придерживался традиционных взглядов на историю и проблемы безопасности Грузии.
    Грузины и армяне характеризуются, примерно, равнозначным демографическим потенциалом. Не существует обоюдной опасности демографической экспансии, которая в СССР и на постсоветском пространстве стала причиной меж-этнических конфликтов и конфронтации. В Грузии, где происходит некоторое сокращение абсолютной и относительной численности армян и других этнических сообществ, видимо со временем будет установлен определенный этно-демографический баланс, который не представит опасности грузинской государственности.
    Рыночные условия экономической деятельности, определенные относительные свободы, несмотря на кардинальное снижение социальных стандартов, предоставляют примерно равные условия для предпринимательства, организации национальной жизни. Важное значение для стабильности ситуации в Грузии и особенно в армяно-населенных районах имеют разнообразные связи армянского населения с Арменией и армянской диаспорой. администрация продолжает испытывать опасения в части развития экономических и культурных связей Джавахка - Джавахетии с Арменией. Это находит отражение в соответствующих решениях администрации, главным образом в части сооружения коммуникаций. За последние 4 года, вследствие определенных причин экономическое положение в Армении оказалось более предпочтительным, нежели в Грузии, что обусловило экономическую ориентацию армянского населения Юга Грузии к Армении, хотя аналогичная ориентация имеет место в отношение России, Турции и любой другой страны, где существуют более лучшие экономические условия. В Армении происходило более эффективное накопление основного капитала, придавалось приоритетное значение развитию реального сектора экономики и повышению разнообразия промышленного производства. В экономических процессах Армении принимает участие армянская диаспора, тогда, как данный фактор практически отсутствует в Грузии. Несколько более убедительная стабильность в Армении также оказывает влияние на различия в экономическом положении двух стран. Грузинская элита чрезвычайно большие надежды связывала с транзитно-сервисными функциями, что пока не оправданы, а также пытаясь сделать ставку на проведение либеральных реформ, грузинское правительство не уделяло должного внимания роли государства в поощрении развития промышленности. Большое значение имело и то, что в последние периоды существования советской системы в Армении более активно и широко создавались жизнеспособные производства, ориентированные на внешнего потребителя, а также энергетика.
    Вместе с тем, материально-ресурсная база Грузии и Армении (совместно с Нагорно-карабахской республикой) примерно равнозначна, что не обусловит то, что оба государства, после преодоления Грузией периода экономического застоя, длительное время будут находиться в примерно одной группе стран по уровню развития. Возможно в ближайшее десятилетие по данным показателям Армении будет опережать Грузию на 20 - 25%. Армения обречена формировать «обрабатывающую модель» экономики, а в Грузии несомненно приоритетными станет аграрно-промышленный и транзитно-сервисный сектор. Однако Армения и Грузия весьма заинтересованы в развитии экономики друг друга, так как одна страна является наиболее доступным и удобным рынком для другой. В Грузии активно создаются клановые формы экономической деятельности, что в условиях данный страны предполагают преимущества администрации, в которой, естественно, ведущие позиции занимают этнические грузины. Но не это является главным препятствием интеграции армянских предпринимателей в экономическую жизнь Грузии, а общее политическое и общественное положение в стране. В Армении также имеются клановые формы экономической деятельности и олигархические группы в Армении более влиятельны, чем в Грузии (по причинам большей концентрации капитала), но, при этом, отсутствуют этнические и регионалистские «ограничители» в условиях практически мононациональной страны. В условиях частичной блокады Армении со стороны Турции и Азербайджана, Армения заинтересована не только в доступности грузинских коммуникаций, но и в грузинском рынке. Пока непосредственный экспортный потенциал Армении больше по объемам, чем - Грузии. Но Грузия обладает значительными реэкспортными ресурсами, в которых заинтересована Армения. Таким образом, экономическая сфера наиболее благоприятная для развития грузинско-армянских отношений.
    Достигнутые успехи в обретении независимости Грузией и Арменией сопровождались интергацией двух стран в различные политические, военные и экономические содружества и объединения. Грузия предпочла путь однонаправленной интеграции с Западным сообществом - Европейскими структурами и НАТО, что было вызвано не только с конфронтацией с Россией, но и глубокими представлениями грузинского общества (прежде всего элитой) о приобретении государственной независимости, формирования гражданского общества и достижении экономического благополучия с тесным и практически безальтернативным сотрудничеством с Западом. Это привело к ускоренному развитию отношений с НАТО и с США, что становится гарантией безопасности Грузии и устойчивости нынешнего правящего режима, представляющего собой команду национальной бюрократии и прагматиков. В Грузии интеллектуалы, политики и профессиональные обозреватели склоны рассматривать внешнеполитические ориентации Армении, как также однонаправленные. При этом любые отношения с Россией рассматриваются, как вассальные. Наряду с этим, полная зависимость режима Э.Шеварднадзе от США рассматривается, как признак политической респектабельности и успеха. Легко представить, как такое понимание реалий будет вскоре спроецировано на турецко-грузинские отношения. Следует отметить, что несмотря на усиление дистанцированности Грузии от России, на протяжении всего времени пребывания команды Э.Шеварднадзе у власти, она неоднократно допускала назначения на важные государственные посты, с учетом интересов России и надежд на улучшение отношений с ней. В Армении, как при правлении президенте Л.Тер-Петросяне, так и при президенте Р.Кочаряне совершенно исключена практика служебных назначений, с учетом «российского фактора». Это неизменно относится к постам премьер-министра, министра обороны и министра иностранных дел.
    Армения никогда не ограничивала свои отношения с Западным сообществом, с которым так или иначе имеет более широкие и традиционные отношения в Новое время, нежели Грузия или Азербайджан, имея в виду, что Армянские вопрос, как международный был создан на Берлинской конференции 1878 года. В Армении более, чем скептически относятся к блоку НАТО, который ассоциируется с Западным сообществом. При этом, в Армении и армянской диаспоре склонны не рассматривать НАТО, как представителя всего Запада, а скорее Европы. Понятие Запад в национальном сознании армян в целом связывается с Европой, к которой имеется большое недоверие и даже почти ироничное отношение. Единственным серьезным партнером на Западе для Армении представляются только США, где проживает почти двухмиллионная армянская община, имеются политические армянские организации. От помощи США зависит успешное решение многих социальных проблем в Армении. США играют важную роль в сдерживании возможной агрессии Турции против Армении. Именно США после первой мировой войны попытались создать объединенное армянское государство. В обоих мировых войнах приняло участие более 35 тысяч американских армян. Армения имеет военно-политическое соглашение с США и пытается продемонстрировать эффективное использование военно-техническую помощь США. Одновременно США все более дистанцируются в своей военной политике от НАТО, особенно в региональной политике. НАТО пока не собирается серьезно обозначить свое военное присутствие в Южном Кавказе, а пытается возложить проблемы безопасности на сами государства региона. Об участии НАТО в решение проблем безопасности государств Южного Кавказа пока говорить не приходится. Создаваемые Европейские силы быстрого реагирования (европейские вооруженные силы) тем более не имеют намерений принять участие в операциях в Южном Кавказе. Максимум, где могут быть использованы Европейские силы это Алжир, Западная Африка или Восточный Тимор. Даже участие европейцев в военных операциях на Ближнем Востоке является проблематичным. Однако угроза, которая пред ставля ет, например, Россия для Грузии никак не вмещается в ту категорию угроз, которые исходят по отношению к Армении от Турции. Грузия несомненно получила большую военно-техническую помощь от США и европейских государств, а также Турция, чем Армения. Это относится, так же, и к программе «Партнерство во имя мира», а также в части участия в военных учениях. Однако, даже учитывая уже реализованные программы, пока, что сделаны первые шаги в реконструкции вооруженных сил государств Южного Кавказа, при участии НАТО. Возможно Армении удастся стать лидером в регионе в части военного сотрудничества с США и НАТО.
    Пока Армения формирует свою систему безопасности в рамках «Договора коллективной безопасности». Этот договор представляет собой евразийское геополитическое объединение, которое заинтересовано не в обороне от США и Западного сообщества, а от региональных противников. При этом, наиболее «актуализированным» и реальным противником является Турция. Следует отметить, что формирование системы безопасности Арменией вовсе не адекватно строительству вооруженных сил. Соседним с Арменией государствам присуще преувеличивать роль России в строительстве армянских вооруженных сил, учитывая и то, что армянские вооруженные силы состоят из двух компонентов - вооруженных сил Республики Армении и Нагорно-Карабахской Республики. Нагорно-Карабахская Республика не является участником «Договора о коллективной безопасности» и не имеет военно-политический договор с Россией.
    Усиление сотрудничества США и России может привести к нивелированию многих представлений о противниках и стратегических задачах. Пока американо-российское сотрудничество акцентируется в глобальной ракетно-ядерной сфере. В региональной политике, пока, продолжается соперничество, что видимо продолжится не просто продолжительное время, а в той или иной мере будет иметь место всегда. Но и в региональной политике возможно тесное сотрудничество перед лицом реальных угроз. В этом случае, Армения также становится частью общей системы безопасности. Однако уже сейчас американцы пытаясь обнаружить направления сотрудничества с государствами Южного Кавказа и Центральной Азии, рассматривают вооруженные силы Армению, как элемент региональной стабильности сейчас и «резерв» американской стратегии в будущем, когда Турция может предъявить свои претензии на большую роль в Евразии, что приведет к неподконтрольности этой региональной макродержавы. Одновременно и перед Грузией стоят задачи дальнейшего осмысления своего международного положения. Грузия, связывающая большие надежды на коммуникационные проекты и развитие инфраструктурной сферы регионального и межрегионального значения не может продолжать находиться в режиме длительной конфронтации с Россией.
    США не рассматривают абхазскую или карабахскую проблему, как «самоцелевые». Американцы считают, что в Южном Кавказе существуют две проблемы, ограничивающие их стратегию - российско-грузинская и турецко-армянская, а также нарастает ирано-азербайджанская проблема. Для судеб Южного Кавказа большое значение будет иметь решение геоэкономических проблем США, Великобритании, России, Турции и Ирана. Если американо-российское сотрудничество включит и геоэкономическую сферу, и Россия примет участие в коммуникационных и энергетических проектах США и Великобритании, что приведет к деполитизации данных проектов, в том числе таких, как «Евразийский коридор» и «Баку - Джейхан», иные проблемы будут решаться практически в ином, более заинтересованном режиме. Нет уверенности, что данная перспектива достаточна благоприятна для государств Южного Кавказа, но ясно то, что Грузия и Армения не окажутся на противоположных сторонах геостратегического барьера.
    Тем не менее, данные радужные перспективы всего лишь предположительны, а на самом деле, пока в Южном Кавказе, или вернее, в Кавказско-Каспийском регионе продолжают формироваться по меньшей мере два военно-политических блока. И это представляется главной проблемой в грузино-армянских отношениях. То есть, говоря образно, обе страны вновь оказались в некой системе политических отношений, уже не одной, а «нескольких» империй или в зоне притяжений различных геополитических «полюсов». То есть, в результате интеграции Грузии и Армении в крупные геополитические системы, они ограничили свой суверенитет и их отношения вновь опосредованы данными системами. Это малоприятное обстоятельство для двух столь духовно близких народов и стран. В определенном смысле здесь видится некая фатальность. Оба народа внесли значительный вклад в развитие европейской христианской цивилизации, в формирование Российской евразийской империи, в защите ее от врагов с Запада и Востока. Сотни тысяч грузин и армян приняли участие в обоих мировых войнах, понеся большие потери, чем большие европейские государства. К сожалению, Западное сообщество и Россия продолжают рассматривать Грузию и Армению, как маргинальные страны, выполняющие в истории ограниченные, более чем подчиненные функции и задачи. Вместе с тем, именно в маргинальных зонах христианской цивилизации сохранены духовность, оригинальность мышления, острота и неравнодушие в восприятии мировых событий. Данные маргинальные зоны стали источниками интересных идей в науке и искусстве. При этом, эти два народа несмотря на тяжелые испытания не стали реликтами этногенеза, а являются жизнеспособными нациям.
  Военно-политические альянсы. После распада СССР в регионе «Большого Ближнего Востока» продолжается процесс формирования политических и военно-политических блоков и пока не сложился даже относительный баланс сил. В условиях отсутствия баланса сил, ведущие государства региона предпринимают попытки форсировать события, обеспечить себе более предпочтительное место, что предполагает создание новых региональных альянсов. Это представляется нелегкой задачей, так как целый ряд государств региона достигли уровня региональных макродержав, претендуют на доминирующее влияние не только регион, но и на более обширные пространства. Ирак делает ставку на пан-арабский национализм, Иран - на пан-иранизм и влияние в исламском мире, Турция и Израиль - на преобладающее влияние в Центральной Евразии. Все более важную роль в регионе играет Саудовская Аравия. Россия утратившая свои основные позиции в регионе, пытается восстановить свое влияние путем стратегического сотрудничества с Ираном и Ираком, а также сохраняя свои позиции в Южном Кавказе. Южный Кавказ так и стал полноценной частью региона «Большого Ближнего Востока», так как в этом не заинтересованы, ни США, ни Россия, ни Турция, ни Иран. В этом также не заинтересованы, пока, арабские государства. Южный Кавказ остается в значительной мере геополитически изолированным регионом, что позволяет более эффективно управлять им.
     Уже стали банальными известные геостратегические конструкции: Турция -Израиль - Азербайджан - Грузия (а также Иордания и Эфиопия); Иран - Ирак - Сирия - Ливан - Греция - Кипр - Армения (возможно Туркменистан и Таджикистан). Наряду с данными конструкциями, рассматриваются и паралелльные: ГУАМ, геоэкономическая связка Иран - Греция - Армения и другие. Вместе с тем, данные конструкции достаточно длительное время не находят реального развития. Даже наиболее продвинутый альянс Израиль - Турция далек до военного и политического оформления и представляет собой, скорее, рабочий вариант будущего альянса. Ни Турция, ни Израиль не стремятся разделить между собой проблемы друг друга. Другие предполагаемые альянсы представляются более, чем гипотетические. Это объясняется, наличием значительных противоречий между предполагаемыми партнерами. Особенно сильны противоречия между Ираном и ведущими арабскими государствами. Иран стремиться привлечь Ирак и Сирию к созданию регионального военно-политического блока. В последнее время авторитет Ирана в арабском мире весьма повысился. Однако иракско-иранские отношения далеко не урегулированы. Несмотря на развитие российско-иранских отношений, прежде всего, в военной сфере, между Россией и Ираном сохраняются серьезные разногласия по весьма важным вопросам. Отношениям между данными государствами присущи частные «провалы» и несогласованность. Над данными региональными проблемами нависает наиболее принципиальная проблема - опасения и нежелание США видеть создание в регионе новых альянсов, что привело бы к неуправляемости регионом. Следует отметить, что, если ранее США ограничивали формирование израильско-турецкого альянса и надеялись на создание единого политического пространства на Ближнем Востоке, то после провала процесса урегулирования палестинского конфликта (сентябрь 2000 - январь 2001 гг.), США сами инициируют ускорение данного проекта, что предполагает и их участие в альянсе. США понимают, что на Ближнем Востоке и в Центральной Евразии нет предпосылок и условий для формирования единого про-американского политического пространства и совершенно бессмысленно ограничивать и тормозить создание мощного альянса, опираясь на который можно попытаться, если не управлять, то контролировать столь обширные регионы.
    Если Армения не может игнорировать реальные проекты, направленные на обеспечение ее национальной безопасности и активно поддерживает разнонаправленные инициативы по геоэкономическому и военному сотрудничеству в регионе, то Грузия принимает возможность сотрудничества исключительно при условии ее про-американского характера. Геоэкономические «треугольники» Иран - Армения - Греция и Иран - Армения - Туркменистан представляются важными для экономического развития и экономической безопасности Армении. Данное сотрудничество, а также рынки Ближнего Востока и Центральной Азии вполне достаточны для развития многих отраслей промышленности Армении, хотя главным экономическим партнером Армении является «Европейский союз» (свыше 51% внешнеэкономической деятельности). Грузия длительное время практически демонстративно дистанцировалась от сотрудничества с Ираном и арабскими государствами, рассчитывая на помощь Израиля и Турции. Помимо чисто политических факторов, важную роль в этом играло и то, что производственный и экспортный потенциал Грузии продолжает оставаться на низком уровне, а главные статьи экспорта (вино и виноматериалы, спирт, плоды и продукты суб-тропического земледелия) ориентированы на российские рынки и рынки СНГ. Интересы Армении на Ближнем Востоке и в Центральной Азии определяются, также, наличием армянских общин.
    В целом формирование политических и военно-политических альянсов в регионе «Большого Ближнего Востока» происходит крайне медленно и неэффективно. Даже декларированный, как геоэкономический, но несомненно являющийся политическим, блок ГУУАМ, который инициирован и поддерживается, как США, так и ведущими европейскими государствами, продемонстрировал совершенную несостоятельность идеи создания такого регионального объединения государств. Провал данного проекта объясняется следующими факторами. ГУУАМ не имел лидера, которым могла бы стать Турция, но данное решение так и не было принято из-за опасений возрастания конфронтации с Россией и Ираном. Участники ГУУАМ представляли собой слабые государства, а слабые государства не могли создать прочный и сильных блок. Участники ГУУАМ имели весьма не соответствующие цели и задачи. Грузия и Азербайджан были заинтересованы в милитаризации блока и привлечения Украины и Узбекистана в решение их проблем с Абхазией и с Нагорно-Карабахской республикой, а также в получении вооружения от Украины. Однако Украина и Узбекистан не собираются участвовать в столь сомнительных операциях, будучи заинтересованными в получении энергоресурсов и доступа к коммуникациям. Наряду с этим, например Украина, Молдова и Грузия заинтересованы в различных направлениях транспортировки каспийской нефти. ГУУАМ переживает внешнее давление со стороны России, Ирана, и если бы блок получил развитие, то и Китай присоединился бы к данному давлению. Некоторое, хотя и второстепенное значение имела и демонстративная изоляция Армении, что не могло устраивать и тем более одобрено американцами и европейцами. Большинство центрально-азиатских государств не проявили заинтересованность в участии в данном блоке. Таким образом, даже наиболее оформленный официальными соглашениями блок не получил развития и не стал базой для развертывания регионального военно-политического блока девиантного по отношению к НАТО. По замыслу США и европейцев, которые считают крайне проблематичным и нежелательным включение в НАТО государств Центральной Евразии, Украины и Молдовы, ГУУАМ должен был выполнять не только геоэкономические, но и оборонные функции, поддерживая стабильность и обеспечивая безопасность в регионах.
    Вследствие турецко-азербайджанской пропаганды, создалось впечатление, что Армения занимает почти иррациональную позицию и враждебно рассматривает формирование ГУУАМ. На самом деле Армения была весьма заинтересована в экономической составляющей ГУУАМ, но всегда считала эту организацию политически несостоятельной. При этом именно от Грузии поступили предложения об определенной форме участия Армении в развитии данного блока. Роль Грузии в обеспечении доступа Армении к региональным коммуникациям стала очевидной. Армения, чьи отношения с Турцией и особенно с Азербайджаном далеки от урегулирования, заинтересована в развитии в Грузии транзитно-сервисной и коммуникационной инфраструктуры, развития в этой соседней стране условий для широкого экономического сотрудничества, в том числе экономического посредничества. Экономические интересы диктуют свои условия политического поведения. В настоящее время, по разным оценкам, товарооборот между Арменией и Турцией (которые не имеют дипломатических отношений) достигает 60 - 80 млн. долл., и даже 160 млн.долл.. Имеются и неофициальные торговые отношения между Арменией и Азербайджаном, достигающих 40 млн. долл. (импорт нефтепродуктов и хлопкового волокна и экспорт электротехники, продукции легкой и пищевой промышленности). Практически все эти потоки товаров осуществляются через территорию Грузии и Иран. В настоящее время коммуникационная инфраструктура в Грузии не достаточна развита, особенно в направлении Армении и Северного Кавказа, инвестиции осуществляются в основном в «широтном направлении» (Восток - Запад). Основные автомобильные дороги, связывающие Армению с Грузией находятся в аварийном состоянии. Режим прохождения грузов и пассажиров по автодорогам Грузии далек от правового. По оценкам, товарооборот между Турцией и Арменией может достигать 450 млн. долл. В Турции и Армении имеется большая заинтересованность во взаимном развитии экономических связей. Однако в Армении имеется и понимание определенных задач в сфере безопасности, в том числе экономической безопасности в условиях расширения экономических связей с Турцией. Имеются следующие опасения: наполнение армянского рынка дешевыми турецкими товарами; прохождением по территории Армении многих тысяч грузовых автомашин из Турции; участие турецкого капитала в приобретении ряда предприятий Армении; нахождением на территории Армении множества граждан Турции, что может быть связано с разведывательной деятельностью. Все эти проблемы были бы легко решаемы при наличии достаточных материальных ресурсов у Армении. В Турции, наряду с продолжающейся анти-армянской пропагандой и усилением анти-армянской политики Турции на международной арене, практически существует про-армянское лобби, причины и факторы появления которого пока не совсем ясны. Однако Турция не может игнорировать интересы своего ближайшего стратегического союзника - Азербайджана, который ревностно следит за формированием турецко-армянских отношений. Экономический и политический кризис в Турции, связанный также с рассеиванием геополитических иллюзий, приведет скорее не к ограничению ее внешней политики, а напротив - к наращиванию региональной экономической и политической экспансии. Это, прежде всего, касается Южного Кавказа и Центральной Азии, а также Каспийского моря. Турция несомненно предпримет усилия по формированию региональных геоэкономических и военно-политических альянсов. Это приведет к противодействию, в котором примет участие и Армения. Данная перспектива не может рассматриваться благоприятной для развития грузинско-армянских отношений. Возникает вопрос - станет ли глобальная геополитическая ситуация решающей для развития отношений между Грузией и Арменией.
    Если ГУУАМ и получит развитие, то только не при политических акцентах, и тем более не военных. Излишняя политизация какого либо регионального и тем более межрегионального проекта требует определенного уровня экономического развития, оборонных возможностей, уровня государственной организованности. Государствам, которые не решили вопросы внутриполитической и социально-экономической стабильности противопоказано создание «самостоятельных» военно-политических блоков. Характерно, что Узбекистан - наиболее сильное и организованное государство из числа участников данного блока, поставил под сомнение целесообразность своего участия в ГУУАМ именно в период тесного военно-политического сотрудничества с США.
    Геоэкономические проекты в регионе Ближнего Востока и Центральной Евразии весьма политизированы и иногда выступают, как основные инструментарии политики различных держав. Грузия всегда была заинтересована в политизации данных проектов и вносила дополнительные политические акценты в любой коммуникационный проект. Для Грузии это представлялось практически безальтернативным направлением укрепления своей независимости, в обеспечении поддержки ее со стороны Западного сообщества, прежде всего США. Коммуникационные проекты стали наиболее важными политическими ресурсами Грузии в последние годы. Использование Россией своих энергетических и энерго-транспортных возможностей для усиления своего влияния в Азербайджане, в Турции, в Казахстане и Туркменистане привело к некоторому снижению значимости «грузинских маршрутов» транспортировки энергоресурсов, а также стало серьезнымм фактором давления на Грузию. Однако еще большая утрата политических ресурсов Грузией может произойти в результате предполагаемых американо-российских договоренностей по добыче и транспортировке углеводородов и по проблемам борьбы с терроризмом и экстремизмом в Кавказском и Центрально-азиатском регионе.
    Армения, напротив, заинтересована в деполитизации геоэкономических и коммуникационных проектах, в развитии не однонаправленных, а диверсифицированных коммуникаций. Эти стремления Армении воспринимаются и вполне одобрены США и Европейским содружеством. Следует отметить, что и Турция выражает заинтересованность в подключении Армении к общерегиональным коммуникационным проектам, преследуя не только экономические, но стратегические цели. Турция настаивает на организации функционировании определенных коммуникационных направлений, прежде всего Карс - Нахичеван - Мегри - Баку, что обеспечит Турции решение глобальной геостратегической задачи. Иран крайне отрицательно и даже враждебно относиться к данному проекту. Россия, ранее молчаливо неодобряющая данный проект, теперь не может выступать против проектов, которые поддерживают США и допускает функционирование данного транспортного направления, при условии, если она сама будет обеспечивать безопасность в этом под-регионе. Во всяком случае, интересы Турции предполагают деблокирование Армении, и все более склона рассматривать данный вопрос без условий урегулирования карабахской проблемы. Практически единственной страной, заинтересованной в продолжении блокады Армении, является Азербайджан. Армения заинтересована в деполитизации транспортного направления Карс - Нахичеван - Мегри - Баку, что может привести к негативной реакции со стороны Ирана, вплоть до закрытия границ с Арменией. В настоящее время Армения и Иран заняты решением проблем, связанных с сооружением газопровода Тавриз - Мегри, что имеет для Армении несравнимо большее значение, чем разблокирование любого из транспортных направлений. Пока Армению удовлетворяет пропускная способность грузинских и иранских коммуникаций, а также режимы и условия пользования данными коммуникациями. В случае реализации «большого проекта» по траспортировке иранского газа в Европу, несомненно соответствующий газо